Дар
Шрифт:
– Помнишь наш сон, где ты жгла живых мертвецов?
– Конечно!
– А наш сон с Триксом? Когда он помог мне в бою летающих кораблей?
– Помню. А к чему ты клонишь?
– Я из другого мира. Из того мира летающих кораблей и путешествий между планетами.
– сказал я.
Ингрид вскинулась и подсела ко мне:
– Ты хочешь сказать, что тебя послали к нам гномы?
– Нет, солнце, не гномы... Как бы тебе объяснить... Сейчас покажу.
– и я полез в фургон. Олег нашелся почти сразу.
– Вот кто меня сюда прислал.
– Милый, ты перегрелся? Это же камень! И я давно хотела спросить, зачем ты его с собой таскаешь?
– Во-первых, не я его таскаю, а он сам за мной таскается. Во-вторых, не камень, а Краеугольный Камень Мироздания!
– со значением сказал я.- Можешь звать его Олегом, он не против, по-моему.
Ингрид непроизвольно отстранилась от меня. Я ее понимал. Ехать по дебрям с безумцем в одном экипаже - дело неприятное.
– Подожди. Я докажу. Попробуй его поцарапай.
Волшебница достала кинжал и ткнула им в Олега. Кончик обломился. Ингрид явно почувствовала какое-то магическое возмущение. Она сформировала небольшой язычок ярко голубого пламени и попыталась поджечь кусок лишайника на одной из сторон камня. Пламя сменило цвет на зеленый, а затем рассыпалось бабочками.
– Похоже ты ему понравилась. Мне за попытки воздействия только так досталось!
– сказал я потирая шрам на брови.
Вы когда-нибудь видели, как кошка играет с лазерной указкой? Тогда вы можете представить с каким азартом Ингрид вцепилась в камень, и с каким результатом. До конца дня я ее не видел. Она сидела в фургоне, колдовала, рисовала на дне магические фигуры, бубнила заклинания. Изредка фургон озарялся всполохами света и появлялись загадочные запахи. Я с трудом уговорил ее пообедать. К вечеру на нее было жалко смотреть. Под глазами залегли тени от усталости, а правое веко невротически дергалось.
– Я ничего не понимаю.
Это были первые обращенные ко мне слова с утра. Ингрид отставила от себя миску с кашей.
– Ты не одна такая. Но что удивляться. Этот камень создан не для нас, а для богов.
– С чего ты взял?
Рассказывать ей что ее мир всего лишь игра, я пока не хотел. Тем более что он УЖЕ не был просто игрой. Поэтому пришлось выкручиваться.
– Видишь руну? Ансуз - означает бог. Наши ученые тоже не смогли разобраться с этим камнем.
– Может ты расскажешь про свой мир?
Эта ночь прошла за разговорами. И мне было гораздо сложнее объяснить волшебнице почему люди убивают друг друга из-за несуществующих в нашем мире богов, чем устройство космолета или принцип функционирования Матрицы Икара на орбите Меркурия, которая производила львиную долю антиматерии. Хотя, у нее был исторический пример гномийской цивилизации, чему удивляться?
Рассказал я и про свои приключения.
– То есть глава русской тайной канцелярии хочет стереть твою душу?
– Не стереть, а переписать. Я каким-то образом связан с камнем, и, видимо до сих пор оказываю на него сильнейшее влияние. От меня зависит очень многое.
– И ты пойдешь на это?
– Не хочу. Не хочу умирать.
– Тогда оставайся здесь, не уходи!
– Я не могу управлять этим...
– Это потому, что ты не волшебник! Если ты не можешь, то я смогу!
– Не надо!
– Закричал я.
Но прежде, чем я успел остановить ее, Ингрид выхватила кинжал и полоснула себя по ладони. Кровь крупными каплями потекла на Камень лежащий у ее коленей. Невидимый барьер останавливал ее на полпути. Олег не отвергал и не принимал жертву.
– Ну же- прошипела волшебница.
И одна из капель прошла через преграду, упала на камень, заметалась как ртуть, стекла по грани, заполнила руну и впиталась в нее. И знаете, что? Небеса не рухнули на землю. Костер все также догорал потрескивая. Волшебница задумчиво смотрела на свою абсолютно целую ладонь.
А Ингрид пропала из меню группы. Я не видел ни ее уровня, ни количества маны и здоровья. Только каким-то шестым чувством ощущал наличие в ней магии. И тепло ее тела рядом.
Уже рассветало, когда мы снова двинулись в путь не выспавшиеся и задумчивые.
Путь через Картийский хребет занял неделю. Горы очаровали меня. Я вырос в куполе Ландау расположенном рядом с долиной Маринера и большую часть своей взрослой жизни провел на космических кораблях. Конечно, еще в школе мы не раз ездили на экскурсии к Олимпу и горам Павлина, Арсия и Аскрийской, да и отпуск мне как-то посчастливилось провести на Земле, но циклопические мертвые марсианские вулканы не обладали и сотой частью той красоты, которая была перед моими глазами.
Безуспешные попытки разобраться с камнем окончательно испортили настроение Ингрид, и, как следствие, мое. Вытащить ее в наш мир, или окончательно забрать меня в этот не удавалось. Но я верил, что когда появится реальная опасность, Камень поможет мне, как уже не раз случалось. И, судя по тому, что рассказал Горбовский, это должно было сработать.
Полет до Земли должен был занять две недели. И если сначала меня мучали почти ежедневными допросами и многочисленными тестами (Леонид Андреевич не хотел терять времени перед процедурой психокоррекции), то вскоре интерес ко мне утих. Интернет мне отключили на второй день, после новостей об официальном объявлении войны США и ЕАС. Я проводил время в своей каюте, смотрел кино из обширной корабельной фильмотеки и изредка пил чай с Горбовским ведя беседы на отвлеченные философские темы. Господин полковник был грустен и мизантропичен.
Пару раз в пути отключались гравикомпенсаторы, и я то зависал в невесомости, то меня в вжимало перегрузкой в койку. Корабль вибрировал, сквозь звукоизоляцию каюты доносился слабый визг сирен и включалось аварийное освещение.
Лишь одна вещь радовала меня - я наконец-то смог колдовать в реальном мире. Это давало мне хоть какой-то шанс на побег. Попытка захватить истребитель была утопичной. Я не умел пилотировать, да и первая же закрытая переборка остановила бы меня. Бежать на шаттле во время посадки или сразу после нее на космодроме было гораздо более вероятно.