Чтение онлайн

Все надежды на оборону, которые у меня оставались, были связаны с зомби все еще скребущимися в шлюзовую камеру и гауссвинтовку. В способности Ингрид, в обнимку с которой я проснулся, я не очень верил. С нее станется развеяться туманом в самый ответственный момент. Да и силы ее не до конца восстановились. Плазмомет же против серьезных военных кораблей был не более чем игрушкой.

Несколько часов, прошедших до стыковки я провел в проверке оружия и последнего оставшегося у меня скафандра. И попытках использовать боевую магию. Абсолютно безуспешных, к моему разочарованию. Ингрид храпела, как медведь в берлоге, и, когда мое беспокойство победило жалость, и я решил-таки разбудить ее, она растворилась в воздухе прошептав: "Трикс я так устала...". Ожидаемо!

Эсминец "Ливьятан" пристыковался к посадочной палубе. Крейсер "Кидон" и эсминец "Херев" держали дистанцию в полтысячи километров. Я видел, как морпехи в силовой броне, наплевав на радиацию, выгружались из шлюзовой камере.

Защитные поля луняшек засветились и связь пошла помехами. Космоатмосферные истребители Евразийского союза скинули стелсполе и начали атаку в самый неудобный для противника момент. Дисковидные формы с отражающим лазеры покрытием напоминали корабли пришельцев. Решетки электрогравитационых ускорителей мерцали статическими разрядами. Магнитные щиты крейсера и эсминцев расцвели радугой, как миниатюрное северное сияние под потоком ионов и элементарных частиц. Невидимые в вакууме лазеры вырывали фонтаны испаряющегося металла из обшивки кораблей лунатиков. Однако, Ливьятан просто обломил стыковочную палубу и начал маневрировать прикрываясь моим "Санвеллом". Кидон отстреливался из линейного ускорителя и методично испарял все оказавшиеся в радиусе огня торпеды и снаряды гаусспушек. Хереву повезло меньше. Оказавшись первым на векторе атаки он уже беспомощно дрейфовал в облаке обломков.

Один из СУ-437 завис рядом с крейсером наплевав на ответный огонь. И стометровая туша Кидона через несколько миллисекунд начала сминаться как фигурка из фольги в кулаке армлестлера.

– Неужели безумные русские довели до ума коллапсарный генератор!
– ужаснулся я.

Струи конденсирующегося газа вырывались из швов обшивки, пока корабль приближал свою форму к шару. Даже в своей каюте, удаленной на несколько сотен километров от эпицентра я ощутил, так не хватавшую мне в течение последнего месяца, силу тяжести. А затем невидимый со стороны поток частиц от Ливьятана пробил хлипкое защитное поле истребителя и запасы антиматерии сдетонировали.

Я уже говорил, что война в космосе несправедлива? Говорил! Вторая несправедливость состоит в том, что победивших в космическом бою не бывает. Мощный импульс ЭМИ при взрыве истребителя вывел из строя из последних сил державшуюся магнитную ловушку антиматерии на Кидоне, а затем последовал локальный Армагеддон, или, учитывая национальность одной из сторон битвы, Холокост.

Вся электроника которую можно было вывести из строя на Санвелле уже давно умерла, и единственной моей потерей был радиопередатчик. Чего не скажешь про сражающихся. Беспомощные истребители дрейфовали ведя огонь из уцелевших орудий по спасательным капсулам с Ливьятана.

А я переключившись на камеры внутреннего обзора смотрел как мертвецы рвут на части десантников в тяжелой броне. Гауссоружие, делающее аккуратные отверстия в плоти, показало себя абсолютно неэффективным против зомби. Капли крови плавали в ангаре вместе с недоеденными кусками мяса и обломками брони.

Через каких-то полчаса я продолжал свой путь к Земле в тишине и одиночестве. Обломки мертвых корабли разлетались в разные стороны, мертвецы привычно уже скреблись в шлюзовой люк, а я тащился к радиопередатчику по обшивке, надеясь, что мне удастся заменить сгоревшие платы усилителя сигнала. Ремонт не задался. Да собственно чинить было нечего. Шальной выстрел лазера рассек его вместе куском обшивки. И это, по большому счету не имело никакого значения. То, что за мной прилетят было понятно. Оставался большой вопрос кто?

Мы Ингрид сидели у костра в небольшом овраге и пытались есть приготовленную ей похлебку. Что сказать, боевая магия ей удавалась значительно лучше, чем кулинарная...

– Ингрид, ты прочитала мое письмо?
– набравшись смелости спросил я.

– Да.
– коротко кивнула она не поднимая взгляда от миски.

– Тогда, позволь спросить, а почему ты приехала спасать меня, тварь воздушную?

– А разве я могла упустить такой шанс?
– она посмотрела мне в глаза. В глубине ее расширившихся зрачков играло темное пламя.
– Ты первый за почти пятьсот лет. Мне ничего не светило в ордене и назначение в Арос - лучшее на что я могла рассчитывать. А теперь я наконец-то смогу оставить свое имя в истории. Отец будет гордится мною! Неужели ты думаешь, что я, как какая-нибудь крестьянка, буду тебя боятся? Тебя, личинку мага?

– Ну вот за червяка, спасибо!

– Ты прекрасно понимаешь, про что я тебе говорю! У тебя нет Учителя. И не будет. А я знаю где находятся пара книг по магии воздуха.

– Но зачем тебе это?

– Забудь про то что написано в официальной истории - ее писали победители для оправдания себя и управления быдлом. Любой волшебник понимает, что для того что бы снять проклятья воздушной магии над Северным континентом нужен маг воздуха.

– Хм. Логично.

– К тому же неизрасходованная сила копится в стихии воздуха и уже начала прорываться в виде штормов и ураганов. Последний опустошил острова Республики сильнее чем Война магов. Они не просто так хотят захватить земли на континенте. Но самое главное,- ее лицо опасно приблизилось к моему и два месяца воздержания не вовремя напомнили о себе.
– Если никто не начнет в ближайшее время тратить эту силу, то может родится бог.

Она смотрела пристально на меня пытаясь удостоверится осознал ли я всю опасность последнего утверждения, а я прикидывал какие у нее отношения с Триксом, смогу ли я отбить огненную стрелу (а учитывая ее взрывной характер одной могло и не ограничится) и будут ли у меня хоть какие-нибудь шансы в рукопашной с герром Треллони.

– Я до сих пор не сказала тебе спасибо за то, что спас мою жизнь.

– Сказала,- улыбнулся я.- Или ты забыла про сон с мертвецами?

– Это было во сне!

– Можешь повторить, я не обижусь.

И она попробовала поцеловать меня в кончик носа. Но я перехватил инициативу и поцелуй вышел... в этом мире его бы, наверное, назвали республиканским. Пальцы непроизвольно сжались для вызова ветра, чтобы отразить потенциальный файербол направленный в печень, однако, продолжение поцелуя было куда более традиционным и приятным.

Проснулись мы на следующий день только ближе к полудню. Я улыбался как идиот, я волшебница не торопясь залечивала ссадины на коленях.