Чтение онлайн

– Я хочу...

– И я хочу...

– И я...

– Я первая сказала!

– Нет, я!

Очередь снова загудела.

– Между прочим, обязан предупредить вас, - сказал паренек, - я еще не мастер, а только стажер и вполне могу вас изуродовать.

Женщины примолкли.

– Нет уж, мы лучше здесь, чин чинарем, - вздохнула пожилая.

Я решилась:

– Давайте уродуйте.

Паренек быстро рассмеялся. Было что-то диковатое не только в глазах его, но и в улыбке. Зубы острые, ярко-белые.

– Это вы хорошо сказали: уродуйте. Я, со своей стороны, постараюсь вас не изуродовать. Пройдемте.

Он провел меня не в зал, а в какую-то заднюю каморку. Два мастера, не в белых уже, а в черных халатах, колдовали над двумя женскими головами, откинутыми назад, в помятые жестяные тазы. Один бритвенной кисточкой накладывал краску, другой разглядывал на свет зеленую жидкость в мензурке. Неужто в зеленый тоже красят?

Пахло здесь как-то по-другому, душно и тускло. У двери два узкобрючных подозрительных шкота с косо срезанными бачками вели пониженными голосами странную беседу: "Тридцать "лонды" плюс пятьдесят фиксажа". Пахло спекуляцией.

– Не стесняйтесь, - сказал паренек, - я вас за той перегородкой обслужу.

Шаткая голубая перегородка покачивалась, словно дышала. На стене в золотой паршивой рамочке висела грамота: "Передовому предприятию".

Я села в кресло.

– Выньте шпильки, - приказал паренек.

Я вынула.

Он приподнял прядь волос, пощупал, пропустил сквозь пальцы, взял другую.

– Волос посечен, - сказал он.
– Результат самозакрутки. Какую операцию желаете?

– Остричь... И шестимесячную, если можно.

– Все можно. Можно и шестимесячную. Только предупреждаю, для теперешнего времени эта завивка несовременна. Со своей стороны, могу вам предложить химию.

– То есть химическую завивку?

– Именно. Самый современный вид прически. Имейте в виду, за рубежом совсем прекратили шестимесячную, целиком перешли на химию.

– Чем же эта химия отличается от шестимесячной?

– Небо и земля. Шестимесячная - это баран. Может быть, кому-нибудь и правится баран, по я лично против барана. Химия дает более интересную линию прически, как будто она раскидана ветром.

Мне вдруг захотелось, чтобы у меня прическа была раскидана ветром.

– Валяйте свою химию, - сказала я.
– А долго это?

– Часа четыре, не меньше. Если халтурно, то можно сделать и за два часа, но я не привык работать халтурно.

– Что же это - до одиннадцати?

– Если не до полдвенадцатого.

...Эх, Коля и Костя там без обеда... Догадаются ли дурни что-нибудь купить себе? Ничего, пусть привыкают.

– Ладно, делайте.

– А вы не беспокойтесь, - вдруг сказал парень, - я по своей квалификации не ниже мастера, если не выше. Мне сейчас выгоднее быть стажером, чем мастером. План не требуют, и ответственности меньше. Я могу свободно экспериментировать, если кто предоставит свою голову.

– А я и не беспокоюсь, - ответила я.
– Было бы о чем. Подумаешь, красоту какую погубите.

Он опять рассмеялся по-своему, быстро показав зубы.

– Это вы интересно сказали. Подумаешь, красоту какую. Это верно.

Ну что ж, сама напросилась.

– А как вас зовут?
– спросила я.

– Виталик.

– Терпеть не могу таких имен: Валерик, Виталик, Владик, Алик... Только и слышишь: ик, ик, ик... Это заикание, по-моему, ужасно не свойственно русскому языку.

– Как вы сказали? Не свойственно русскому языку? В каком смысле?

– Раньше таких окончаний не было, они теперь развелись. Что-то в них сентиментальное, сюсюкающее. Представьте себе, например, героев "Войны и мира": Николай Ростов, Андрей Болконский, Пьер Безухов. Вообразите, если бы их звали: Колик, Андрик, Льерик...

Он опять засмеялся.

– Интересно. Значит, нельзя говорить Виталик?

– Не то что нельзя, а лучше не надо.

– А как же меня звать?

– Просто Виталий. Хорошее, звучное имя. "Виталий" - значит "жизненный".

– Позвольте, я запишу.

Он вынул из кармана халата большую потрепанную записную книжку.

– Виталий - жизненный. В этой записной книжке я, между прочим, цитирую разные мысли.

– Какие мысли?

– Разные, относящиеся к разным сторонам жизни. Например, такая мысль: кто своего времени не уважает, сам себя не уважает. Между прочим, верно.

– Чья же это мысль?

– Моя. Голова чистая?

Я не сразу поняла:

– Как будто бы. Вчера мыла.

– Под вашу ответственность.

Ох, и строг. Я чувствовала себя как больной у хирурга и с робостью разглядывала незнакомые инструменты.

– А это что за топорик?

– Дамская бритва. Стрижка под химию всегда выполняется бритвой по мокрому волосу. Ниже голову.

В его коротких командах ("ниже голову") было что-то неуютное, не парикмахерское. Обычно парикмахеры женскую голову именуют "головкой". Он сурово отсекал мокрые пряди, приподнимал их, подкалывал, расчесывал, снова резал. Прошло с полчаса. Он заговорил:

– Если не ошибаюсь, вы сказали, что Виталик говорить нельзя. А как, например, Эдик? Есть такое имя - Эдик? У меня, между прочим, товарищ Эдик.

– Вероятно, он Эдуард.

– Эдуард - это же не русское имя?

– Нет, не русское.

– Откуда же у нас, русских, такое имя?

– Была такая мода одно время, по-моему, глупая.

– А у вас дети есть?

– Два сына.

– Какого возраста?

– Старшему двадцать два, младшему - двадцать.

– Как и мне. Мне тоже двадцать, двадцать первый. А как ваших детей зовут?