Чтение онлайн

Это хорошо. На это и надеялся.

Отведя взгляд от охраны я залюбовался островами. Глаза слезились, но ничего, после тесноты трюма с удивлением вспомнилось, что есть на свете расстояния и перспектива.

Печальных Островов - три, но мы сейчас стояли у берега большего, самого обжитого и самого красивого. Скалистые берега, поросшие сочной зеленью, меловые холмы вдали, форт на огромном крутом утесе, господствующем над бухтой, городок, прижимающийся к порту - бестолковый, шумный и яркий. Вдали, в горах, поднимались дымы печей... вполсилы, раньше куда сильнее дымило. Посреди города, как положено, вздымался шпиль церкви Искупителя и купол храма Сестры-Покровительницы. Я ревниво отметил, что шпиль церкви куда выше, и вызолотка на дереве недавно обновлена. Эх, Сестра, жив буду - принесу подношение, нехорошо, что забывают тебя нынче... Корабль стоял у самого причала, по перекинутым мосткам сновали туда-сюда грузчики, со снисходительной ухмылкой поглядывая на нас. Ладно, еще посмотрим, кто посмеется последним...

Выбрался Марк, поплелся, едва находя дорогу. Стражники похохатывали, глядя на наши неуклюжие движения, и явно не ждали дурного. Кое-кто из каторжников даже падал, это вызывало особенно бурное веселье.

А я наслаждался светом. Глаза уже привыкли, в моей работе без этого нельзя. Грудь никак надышаться не могла сладким, чистым воздухом. Даже ругань стражников улучшала настроение - как-никак, новые люди, не эти, опротивевшие за неделю, морды.

– К канату, - приказал наконец один из стражников.
– Давай, кто смелый...

И Марк вдруг шагнул вперед.

Молокосос!

Мальчишка!

Я чуть не завопил - "стой!", но нельзя было привлекать к себе внимание. Никак нельзя.

– Молодец, - похвалил Марка стражник, пожилой и добродушный на вид.
– Приказов слушайся, Искупителя чти - домой вернешься...

Он ловко набросил на шею мальчишке веревочную петлю, короткой веревкой соединенную со второй петлей, совсем узкой. Выдернул из бухты конец разлохмаченного, смоленого каната, продернул в маленькую петлю, заботливо осведомился:

– Не давит?

Марк покачал головой, и, конечно, затянул петлю. Стражники заржали.

Пожилой стражник ослабил узел, наставительно сказал:

– Головой не дергай, удушишься... Следующий!

Придуманный план летел ко всем чертям. И все же, оттолкнув уже шагнувшего вперед Арни, я пошел к канату. Молча дождался, пока мне на шею оденут поводок, потом нагнулся, и стал бухту разматывать.

– Эй, ты чего?
– удивился стражник.

– Удушится мальчишка, если между двумя взрослыми будет стоять, объяснил я.
– Ему первому придется идти.

– И впрямь...
– стражник зашарил взглядом по каторжникам. Видно соображал, кого бы поставить сразу за Марком, чтобы ростом поменьше был.

Но каторжники как на подбор были рослыми. Я и впрямь казался самым низким... особенно сейчас, когда старательно сутулился.

– Ладно, вставай за ним, - озабоченно сказал стражник.
– И аккуратнее иди, задохнется пацан - получишь плетей!

Теперь ни о какой добровольности не было и речи, маленький рост Марка лишил стражников ожидаемого развлечения. Каторжников сортировали по росту, поругивая судей, определивших мальчишку во взрослый этап. Наверное Марк был прав, говоря, что попал на рудники случайно - обычно сюда ссылали крепких и рослых мужчин. Для детей есть наказания по силам - золотой песок на севере мыть, или в отвалах старых железных рудников остатки руды выискивать...

Я встал за Марком, и пользуясь общим шумом прошипел:

– Ты что творишь?

– Сами же сказали - между двумя взрослыми удушусь, - шепотом ответил мальчишка.

Врал он. Это только после моих слов оправдание придумал. А дело-то в другом было - не хотел нож из рук выпускать...

– Тебе замок не открыть!

– Сами откроете.

Я ждал, кипя от злости. Наконец, всех нас нанизали на канат, а концы его зажали в деревянных брусках на тяжелые замки. Так... ключ большой, бородка двойная, три прорези, поворачивается влево...

На двадцать секунд работы, если ножом. Много. Надо быстрее. Пусть стражники здесь службы не чтут - все равно, за двадцать-то секунд любой заметит неладное.

– Вперед, хватит бездельничать!
– когда все мы оказались на запоре, тон стражников неуловимо изменился. Вроде та же насмешливость, но теперь она стала злее, раздраженнее.
– Пошли!

И мы двинулись к трапу.

Глава вторая, в которой все бегут, но немногие знают

куда и зачем.

Ох, нелегкое дело - ходить на канате! Жесткий он, смоленый, лежит на плече как шест, не гнется. Чуть замешкаешься, чуть ускоришь шаг, или, того хуже - в сторону подашься, - петля дергается, грозит затянуть шею. Если кто упадет - может и убиться.

Неуклюжей человеческой гроздью мы развернулись поперек палубы, Марк первым ступил на сходни. Шел он на цыпочках, чтобы хоть как-то ослабить натянувшуюся петлю. Сестра-Покровительница, Искупитель - не дайте ему упасть! И сам пропадет, и мне конец...

Не зря нас на канате водят, ох не зря! Могли бы в колодки заковать, куда надежнее, так нет! Только веревка - напоминанием о позорной казни. Чтобы почувствовали себя униженными, будто уже готовыми в петле болтаться. Чтобы поняли - каторга не сахар. Если мне помять не изменяет, нас еще мимо площади Кнута проведут, покажут, как упрямцев наказывают. Давненько я не был на Печальных Островах, лет пятнадцать прошло. Попал сюда чуть старше Марка, хорошо хоть по мелочи, и на неполный год.

– Шевелись!
– покрикивал стражник, что рядом со мной шел. На лицо добродушный, пузатый, ему бы по базарам ходить, с торговок оброк взимать. Ан нет, приставили к каторжникам, вот и пыжится, силу почувствовал. Я голову опустил, шел старательно, в землю глядя. Стражник поглядывал на меня, потом дальше вдоль ряда двинулся.

– Зачем стал впереди?
– шепнул я Марку. Мальчишка, не оборачиваясь, хоть на это ума хватило, ответил:

– Я сам. Разрежу канат, и убежим.

– Побрякушки себе отрежь! Ты смоляные тросы резал когда?

Марк покачал головой.

– Его мечом с размаха не перерубишь! Лезвие завязнет!

Мальчишка сбился с шага. Провел ладонью по канату, обернулся. В глазах теперь была растерянность, понял, значит. Потом коснулся накинутой на шею петли. Стянуть-то ее нелегко, никто и не пытается, удушишься, а вот ножом порезать - запросто.

– Только не вздумай поводок сечь, - напомнил я то, что объяснял ему вечером.
– Один далеко не уйдешь, надо чтобы все... сразу...

Конечно, иному дай нож поострее, да времени минут пять - сможет канат рассечь. Если сила немереная, если Искупитель улыбнется, если стражники глаза отведут.