Чтение онлайн

Грохоча сиреной, к клубу подъехал пневмовагон. Его задняя дверца широко распахнулась, и из нее вышли строевики. Они выстроились в шеренгу, ожидая команды. Один из офицеров что-то крикнул и взмахнул рукой. Строевики схватили Барбару, подняли ее, швырнули в чрево вагона и кричаще-свистящей гурьбой полезли следом. Дверца тяжело клацкнула, и пневмовагон зигзагами покатил по улице.

Офицеры пересекли дорогу и прошли рядом с Ан-Мари.

— Уж очень грубы эти строевики, — донеслось до нее.

— Звери! — сплюнул другой.

— А как они начинали? Как смешно и нелепо выглядели их митинги в Приморском парке…

Ан-Мари осталась стоять у стены. Сильный озноб терзал ее хрупкое тело, иногда ей казалось, что это апрельский град молотит по ее обнаженным плечам и спине. Словно не Барбара, а она оказалась в лапах строевиков.

«Кто же они — строевики? — лихорадочно думала Ан-Мари. — Яростные, ненавидящие, жестокие до умопомрачения?.. Какой страшной силе удалось собрать все самое худшее, что есть в человеке, и выплеснуть наружу? Мерзкие сволочи!»

Пальцы невольно сжались в маленькие, но твердые кулачки.

«Синие рубашки всегда ходят группами, их не увидишь вдвоем или поодиночке. Когда заканчиваются марши и акции, они переодеваются в самую незаметную одежду и скрываются в толпе. Или просто они боятся? Может быть, их собирает под одни знамена не столько дикая ненависть, сколько дикий страх?»

Голова жарила и горела, Ан-Мари с трудом добралась до квартиры. Пришедший по вызову врач определил болезнь 3-й степени и оставил плоские розовые таблетки с едким запахом.

Только через несколько дней Ан-Мари смогла выйти на службу. Теперь она была одна, но в котомке, лежащей в правом углу стенного шкафа, еще оставалось несколько цилиндриков, и они упрямо ждали своего часа.

Очередные воскресные дни девочка с длинным пучком волос на затылке провела в интенсивных прогулках по самым различным районам города. Ей несколько раз удавалось ускользнуть от передвижных патрулей Службы Спокойствия, оставляя неутомимые выдеожучки в труднодоступных местах на всей жилой территории Большого центра.

«Это вам за Барбару! — неслышно шептали потрескавшиеся губы. — Это вам за всех нас!»

Вскоре у Ан-Мари остался только один цилиндрик. Не случайно целую неделю она ездила по окружному маршруту, проверяя подходы к дому на чужой стоянке. Именно там и жили офицеры Службы Спокойствия. После детальной разведки закрепить в парадном одного из подъездов видеожучок не составляло особой сложности.

«Пусть смотрят, — решила Ан-Мари. — У них тоже есть дети».

Обратно она шла пешком. Сумка с рубашкой и брюками была оставлена в мусорном контейнере — больше она ей не понадобится. Одновременно два чувства, облегчения и печали, соседствовали в душе Ан-Мари. Она выполнила свои обязанности, но что дальше?..

Возле афишного столба грелся на солнышке знакомый парнишка.

— Привет! — сказал он из-под кепки. — Торопишься?

— Не очень, — Ан-Мари замерла, ожидая последующих слов.

— Тебя ждут. Вон в том сквере, вторая аллея, третья скамейка справа. — И он невозмутимо посмотрел в противоположную сторону.

— Спасибо, — шепнула Ан-Мари.

— Топай! — буркнул мальчишка. — Мы тебя с утра караулим.

Ан-Мари свернула к небольшой зеленой рощице, окруженной серыми громадинами зданий, и прошла по дорожке, выложенной крупными красными плитками.

На широкой, приземистой скамейке сидел старик. Легкий ветерок трепал его редкие белоснежные кудри. Исчерченное морщинами лицо важно и доброжелательно созерцало окружающее пространство.

— Можно сесть рядом с вами? — спросила Ан-Мари.

— Кто же откажется от такого удовольствия, — улыбнулся старик. — Я не знаю таких смельчаков.

Ан-Мари села, поправила юбку и приготовилась слушать. Старик не торопился, он явно наслаждался состоянием тишины и покоя, и щелочки его глаз тускло мерцали.

— Давно, лет десять назад, на небольшой ферме жила одна синеглазая рыжеволосая девочка. Это была смелая девочка. Она никого не боялась и всегда говорила все, что думала. Девочка хорошо училась, пела в церковном хоре и любила вышивать солнечные рисунки на своих полотнах. Но однажды по дороге в город прошла колонна строевиков. Они разорили ферму, убили родителей и родственников, а рыжеволосая девочка пропала. Мне кажется, я помню ее…

— За десять лет девочка могла измениться, — вздохнула Ан-Мари.

— Но глаза не меняют свой цвет, — заметил старик.

Они помолчали, размышляя каждый о своем.

— Барбара, — сказала Ан-Мари.

— Я знаю, — помрачнел старик и добавил: — Мы знаем.

— А как же я…

— Об этом и пойдет речь. — Он повернулся к ней лицом, и Ан-Мари заметила еще десяток мелких морщинок, опоясывающих его худую тонкую шею.

— Стало известно, что в аналоцентре имеется вакансия. Ты представляешь, как нам важно нащупать подход к главному анализатору системы. Там ключ ко многим загадкам…

— Будет конкурс?

— Негласный. Документы принимают в 180-й комнате Комплекса информации.

— Хорошо. Завтра я подготовлю бумаги.

— Только осторожнее… — старик выдержал небольшую паузу, — несколько сторонников равноправия уже провалились при подходе к этой системе, хотя у них и были волосы самого черного цвета…

— Да! — вспомнила Ан-Мари. — Дело тетушки Кюнце.

И она рассказала все, что узнала от Лякурга. Старик выслушал ее сообщение на редкость равнодушно.

— Каждый день совершаются преступления, — сказал он, — не одно, так другое. При желании любое из них можно представить в определенном виде. Это не столь сложно…