Чудесники
Шрифт:
– А с чего же ему быть богатым, - ответил дед, - исстари бедней нашей деревни не было. Земли у нас песчаные. Луга заболоченные. И. с таких немудрящих угодий сколько лет еще барина кормили да попа содержали!
– Ну, теперь-то уж пятнадцать лет после революции прошло. Легче стало?
– Да.., барина стряхнули, а поп от бескормицы в другой приход сбежал. Теперь бы жить можно, да вот беда:
вся молодежь на стройку уехала.
– Далеко ли?
– Далеко, на Магнитные горы, какой-то большущий железный завод строить. Приехал к нам вербовщик, напел, как соловей, про эту стройку, ну, молодежь-то и подалась. А председатель, вместо того чтобы удержать хоть несколько парней-комсомольцев, сам их спровадил. "Ладно, - говорит, - в нашем нехитром хозяйстве я и без вас с одними бабами да стариками управлюсь".
– Однако пионерский отряд у вас был неплохой.
О нем добрая слава шла.
– Что и говорить, славились наши ребята. Прямо чудесники!
– Но почему же они пропали?
– Чудесники были - чудесно и пропали, - уклончиво ответил дед.
– Восемнадцатый год на свете живу, не первый год в пионерских делах кручусь и ничего подобного не видывал!
– Покрутись в нашем колхозе и не такое еще увидишь, - усмехнулся дед и толкнул дверь в свою избу.
РАЗНЫЕ БЫВАЮТ ВОЖАТЫЕ...
– Прошу любить да жаловать - это наш новый уважатый!
– провозгласил дед, обращаясь к старушке, поднявшейся со скамейки. На лице ее отразилась радость.
– Милости прошу, сыночек, соскучилась я без уважатых, теперь заживем весело! В вас-то вся наша отрада.
Мало ли в нашем селе квартир, только я Никому не уступлю уважатого!
Петю заинтересовала такая любовь бабушки к вожатым, и он спросил, чем они ей понравились?
– Да уж и не говори, у каждого свой талант!
Бабушка быстро собрала обед, на столе появились иди, к ним гречневая каша да варенец. А крольчихе налила молока в ямочку, выдолбленную в полу. Старики сели рядом. Петя обедал, а они любовались аппетитом вожатого.
После обеда Петя хотел отдохнуть, но дед Савохин достал из ящика и подал ему старую бритву, мыльницу, кисть.
– А ну-ка, помолоди старика, ишь весь зарос!
Петя растерялся от неожиданности и взял бритву.
А старик быстро примостился перед зеркальцем.
– Ты наведи на ремне, - посоветовал он, - а то у меня борода чисто из проволоки.
– Я еще не бреюсь, - пролепетал Петя, - я и в руках бритвы не держал. Советую вам завести безопасную.
– Ну, ну, давай принимайся, - не слушал его дед.
"Наверное, здесь такой обычай - пообедал, брей хозяина, - подумал Петя.
– Но как же я его буду брить, если не умею, а у него борода как проволочная? Соскользнет бритва, порежу!" Петя поежился.
– Слушайте, - сказал он, - в Африке бороды не бреют, а выщипывают, честное слово.
– Что ж мой старик,гусь тебе, что ли, - перья из него щипать? обиделась бабушка.
Савохин осмотрел Петю с ног до головы:
– Брить не умеешь, а уважатый - вот чудак. У нас тут был один до тебя, вот это уважатый! Не только меня - всех ребят дочиста брил. Ходили у него все с головами ясными, как коленки. Бывало, только и слышишь, как пищат у него под бритвой. "Терпи, - говорит, - это не роскошь, а гигиена". Страсть любил брить, на всех практиковался. Старушку мою и то остриг. Семьдесят лет косу носила, а тут модную прическу завела - уговорил! Вот это уважатый!
– А как его фамилия?
– По фамилии не помню, а прозвали мы его Стригунок.
Тут Петя вспомнил, что был такой ученик в городской парикмахерской, которого уволили за неспособность.
У него ни один клиент не уходил непорезанный. Парень был комсомольцем и согласился работать вожатым.
– Значит, не можешь, - сказал старик, - не той природы.
– Он убрал бритву.
– Ну, тогда через себя повернись, гоп-ля!
– скомандовал он.
Бабушка и старик хлопнули в ладоши, глаза у них загорелись, как у любителей цирка перед представлением.
Петя совсем растерялся. А старики, разрумянившись от нетерпения, покрикивали:
– А ну живей, живей, гоп-ля!
Петя стоял неподвижно.
– Кого ж ты привел?
– спросила бабушка.
– Он ничего не умеет. Ах, какой до него ловкий был!
– Как он чисто делал двойной кульбет!
– Голубей изо рта пускал!
– добавил старик.
– Горшки бил и заново делал!
– А помнишь, как подскакнул к потолку, да и прилип, да и спустился оттуда, как змей-искуситель, и язык показывает!
– А помнишь...
Старики не могли оторваться от забавных воспоминаний.
– Да, вот это был уважатый, у него по селу все ребята на руках ходили. Ничего не делали просто. Идешь, бывало, по селу - вдруг к тебе на плечи скок один, прыг другой! И вот стоишь, изображая пирамиду, пока не ссыплются! Одно слово - был акробат. В какой-то цирк обратно уехал, экая жалость!
– А вы, знать, не из таких?
– горестно спросила бабушка.
– Нет, мы не такие, - смутился Петя.
– А то еще был такой студент Водичкин, политик.
Этот ужасно политикой ребят донимал. "Капитал"
Маркса с ними изучал, чтобы, говорит, смолоду раскусили, что это за пакость капитализм. Ребята у него до того заучились, заговариваться стали. Что ни день, то собрания проводил. И чаще всего с вечера на ночь. "Чтобы и во сне, - говорит, - решали задачи мировой революции!" Ну, этого сняли. Приехали из райкома партийные товарищи, ознакомились с его политикой и тут же отправили обратно на юридический факультет, доучиваться.
То бледнея, то краснея, слушал Петя удивительные рассказы старика о своих неудачных предшественниках.
Старик лукаво взглядывал, явно наслаждаясь его смущением.
– Так ни один вожатый вам и не подошел?
– воскликнул Петя.
– А чем же вы-то ребятам угодили, что вас почетным пионером избрали?
– Да я не угождал, просто помогал им чем мог, посвойски. Учил, как лучше коня запрячь. Показывал, как сподручней пахать да сеять. Как держать косу да укладывать снопы на возу... Интересно, какой у вас будет подход?
– К кому подход? Ребят-то у вас нет! Пропали.
Исчезли. Испарились. Улетучились!
– рассердился Петя.
– Вы дайте мне ребят, а подход я найду как-нибудь!