Чтение онлайн

— Извини. Не смог просто…

— Ничего, не грузись. — Она со вздохом перекатилась на бок, и мой всеядный друг выпал из нее с печальным всхлипом. Я уткнулся лицом ей в грудь.

— Понимаешь, я вдруг вспомнил про эту ссору…

— Ничего, все было здорово, — сказала она, приглаживая мне остатки волос и самолюбия.

Я эхом повторил ее пустую фразу:

— Да, здорово было.

В конце концов мы это дело домучили, чтоб никто не комплексовал. Но мы оба чего-то ждали друг от друга, и в результате все получилось как-то механически, как будто по схеме. Мне лично пришлось вызвать на сцену несколько фантомов, журнально-отретушированных репликанток-помощниц. Нечестно, конечно, но что поделаешь? В «Проблемах семьи и брака» на это даже термин есть специальный. Джоанна это называет «скольжение». Лиз тоже по больше части «скользила». Ее киношные стоны и поддельный жар ничего общего не имели с раскованностью истинной страсти и к тому же мешали мне дойти до оргазма в объятиях сборного женского образа на карибском пляже. Мягкий нагретый песок отсвечивал кораллово-розовым на фоне микропор воображаемого плеча.

На подъеме перед длительным падением Лиз вздумала подбодрить меня псевдооргазмическим кряканьем, чем чуть не убила все волшебство. Я представил себе, как Клэр скользит подо мной карамельным тюлененком, и, уткнувшись лицом в подушку рядом с Лиз, вытряс из себя горькую каплю ДНК.

Лиз-то оргазм так только, изобразила. Интересно, у нее тоже свое порно в голове? Какой-нибудь там «Поцелуй Кинану» или «В объятиях Тома». Или, может, просто «С Гуру Герри на татами»? Из мира либидофантазий нас снова выкинуло в мир пестрых покрывал, подшитых простыней и подушек, украшенных моими же опадающими волосами.

— У тебя сейчас овуляция?

— Нет.

Мы потрепались немного, заполняя пустоту между нами. Потом Лиз повернулась на бок и заснула.

На другой день после обеда у меня как у амбулаторного больного была назначена первая групповая встреча под руководством Кейт. Я рад был случаю выбраться из Рохамптона. Тем более что у меня появилась идея, как найти дом Клэр, не прочесывая весь Кенсингтон, а посему я заблаговременно, еще утром, вызвонил Тони и договорился встретиться с ним перед групповой беседой в кафе рядом с «Пуффой». Я прошел к двойному гаражу под разросшимся ракитником и пикнул брелком с дистанционным управлением. Гаражная дверь взвилась, и на меня глянула пустота. Я и забыл, что Алан отобрал у меня «Сегун».

Лиз в «Пунто» уехала по магазинам. Я решил было взять такси, но вспомнил, что теперь нужно экономить. Тут взгляд мой упал на горный велосипед у дальней стенки гаража. Я купил его на прошлое Рождество, и с тех пор он так и стоял в картоне — очередное невыполненное новогоднее обязательство. С руля свисала пожелтевшая, свернувшаяся от старости квитанция о доставке. Я распаковал машину, водрузился в седло и поехал было в сторону центра, но крутить педали оказалось тяжело, и с переключателем передач тоже что-то не заладилось. В итоге я пристегнул свою игрушку к перилам у станции метро «Восточный Патни».

Я давно уже не ездил общественным транспортом, и станция оказалась еще мрачней и замызганней, чем я представлял себе по воспоминаниям. Я купил билет и влился в толпу людей, перетекающих по платформе. Среди сотни незнакомых лиц у меня вдруг разыгралась паранойя и напал какой-то беспричинный страх. Чужие люди вторгались в мое личное пространство. Двое парней лет по двенадцати зажали третьего у сломанного торгового автомата и принялись молотить его и пинать ногами. Чертов поезд подошел только через десять минут.

Я сел, и тут же напротив меня пристроился рыжий парень со стереоплеером, из наушников которого просачивалось «тинни-техно». Он был немножко похож на Алана. Лицо все в веснушках, как будто дерьмом обрызгано. Я пересел на станции «Виктория», доехал до Уоррен-стрит и вылез наружу в теплую морось. Пока шел к кафе, капли разбухли до размера виноградин. Они летели, совершенно невероятные, растягивая линию натяжения, пока не плюхались об асфальт, превращаясь на нем в темные кляксы. Я как раз успел добежать до двери, когда дождь перешел в душ Шарко.

Минут через десять ввалился Тони в новом зеленом адидасовском спортивном костюме. Он тяжело дышал, истекая дождем и собственным едким потом. Лицо его то багровело, то бледнело в ритме сердечных сокращений. Тони мигал, как маяк. Я, грешным делом, решил, что его хватит удар. Мой друг согнулся пополам, уперся руками в колени и, судорожно глотая воздух, сообщил, что он с пробежки.

— Что ж это за медведь сдох, что ты бегать начал? Вид у тебя какой-то неважнецкий.

— Да просто форму хочу набрать. Извини, что опоздал: не знал, что сюда так долго… Да, это, конечно, шок для организма. Господи, я же сроду эти сердечно-сосудистые дела не тренировал. Разве только когда дрочил.

Отдышавшись, он оторвал фильтр от сигареты «Кэмел лайт» и закурил.

— Много пробежал?

— Нет. Полмили где-то. Надо с коротких дистанций начинать и постепенно наращивать. Если вдруг красный свет, останавливаться нельзя, а надо бежать на месте. Идиотом себя чувствуешь, а что делать? Иначе дышишь неправильно. И пить я бросил, два дня уже. Чувствую себя, кстати, супер, голова работает отлично. Слушай, Стив, ты говори, что тебе нужно, а то мне пора дела делать. Мне сегодня еще с людьми встречаться…

Он тревожно глянул в окно. Секущий дождь загнал группку прохожих под магазинный навес на той стороне. Машины еле ползли по улице.

— Я знаю, Тон, что ты у нас занятой человек. Мне просто надо, чтобы ты мне скопировал Аланову записную книжку.

— Аланову книжку? Ты что, спятил?! Зачем тебе?

— Хочу найти его подружку. У меня такое чувство, что она как-то связана с моими проблемами. Луис говорит, можно будет в суд подать на Алана за незаконное увольнение… — соврал я.

— Да? Честно говоря, не знаю, что у тебя из этого получится…

— Это не твое дело, — оборвал его я. — От тебя ничего не требуется, просто книжку мне скопируй, и все.

— Ты что? А если он меня застукает?!

— А почему он должен тебя застукать? Подожди, пока он уйдет, потом сунь ее в ксерокс, и все. Он и не узнает ничего.

— Даже не знаю. Это, по-моему, под статью подходит. У нас там и так атмосфера — настоящий гадюшник. Алан на меня давит, чтобы я ушел по собственному, а то они меня сократят.

— Он ко мне в клинику приходил, сказал, что это Салли ему велела твои акции выкупить.