Чистильщик
Шрифт:
– Может, у них инструкция такая? – высказал я предположение. – Что можно нашмонать у бомжа?
– Они брезгуют, – раздался откуда-то из угла всхлипывающий голос Леси. – Мы же нечистые… Они потом руки с хлоркой будут отмывать…
Везли нас что-то около двадцати минут – сначала я считал повороты, затем сбился и плюнул. Гораздо больше сейчас меня занимала мысль об эскорте, о «Ниссане» и Славином микроавтобусе с аппаратурой – сей эскорт должен был следовать за фургоном на почтительном удалении и в то же время не упустить нас из вида. И хотя в «Ниссане» сидели четыре хорошо вооруженных и прекрасно подготовленных бойца, способных уложить на три счета целый взвод, если вдруг что, а Слава с Серегой тоже вполне могли оказать достойное сопротивление, я нервничал. Какой-нибудь заблудившийся омоновский рейд в рамках операции «Гастролер» попадется по дороге – и привет, пишите письма! Вся проделанная работа псу под хвост, наши со Стасом жизни – на волоске, и вообще…
Снаружи раздался негромкий лязг и жужжание мотора – будто поехали в сторону тяжелые раздвижные ворота. Затем фургон еще пять минут петлял и наконец затормозил, не глуша двигатель. Дверные створки распахнулись настежь.
– Выгребай! – скомандовала голова «запускающего», возникшая над уровнем фургонного пола. – Да побыстрее – а то я вам!
Мы спешно выгрузились – осмотревшись по сторонам, я обнаружил, что нахожусь в глухом складском дворе, изрядно захламленном каким-то громоздким оборудованием в разломанных деревянных ящиках. Над запертыми дверями складов тускло мерцали плафонированные фонари, скудно освещая примерно две трети дворового пространства и участок стены ограждения, поверх которого я никаких прибамбасов охранного характера не обнаружил.
– Ну вот вроде бы и прибыли, – забормотал я под нос, адресуясь к микрофонам, вшитым в мой «прикид». – Двор глухой, забор чистый – тишина… А над дверьми, куда нас ведут, номер – 18. 18, 18, 18…
– Ты чего там бормочешь? – поинтересовалась вездесущая Леся, догоняя меня у широко распахнутой двери хранилища под номером «18». – Все-таки будете снимать?
– Я тебя очень прошу – отстань! – сквозь зубы прорычал я на ухо испуганно отшатнувшейся бомжихе. – Все объясню потом – если все получится…
В хранилище было пусто. В дальнем конце – у стены – нас ожидали пятеро крепких молодцев в рабочей униформе – под мышкой у каждого из них явственно топорщился пистолет.
– Сколько? – поинтересовался упитанный розовощекий малый.
– Одиннадцать, – ответил запускающий и махнул рукой на пыхтевших позади ментов, волокущих по полу брезентовый мешок с телом Жени-афганца. – Один из них уже того…
– Понятно, – лениво бросил розовощекий и махнул рукой на выход из хранилища. – Свободны.
Менты дисциплинированно развернулись и потопали из хранилища. Когда последний из них скрылся за дверью, розовощекий подошел к здоровенному рубильнику на 380 вольт, ручка которого находилась в положении «включено» и перевел ее вниз. Я автоматически хлопнул ресницами, но мощная галогенная лампа, горевшая в центре потолка хранилища, не погасла. Вместо этого раздалось жужжание мотора – фрагмент торцевой стены медленно поехал вправо, представляя нашему взору спуск в подвал. На ступенях с той стороны поджидали двое молодцев в синей униформе.
– Давай за носилками, – распорядился розовощекий, жестом отправляя их в подвал. – Труп надо оттащить.
– Может, они оттащат? – неуверенно предложил белобрысый парнишка, кивая в нашу сторону.
– А ты их заставишь? – поинтересовался розовощекий, оборачиваясь к нам и ласково ухмыляясь – сейчас я заметил, что из нагрудного кармана униформы у него торчит антенна портативной радиостанции.
– Ты знаешь, Мики, если ты скажешь, я их заставлю друг у друга задницу сожрать! – заявил белобрысый, и вся компания радостно заржала.
– Цыть! – неожиданно раздражился радиооснащенный Мики. – Я сказал: носилки – труп! Быстро!
Двое с той стороны поспешно сиганули в подвал – судя по всему, с этим улыбчивым Мики шутить было небезопасно. Мы последовали за ними, понукаемые идущими сзади «рабочими».
– Интересно как… – пробормотал я, адресуясь к невидимым ушам Славы Завалеева. – Рубильник выключаешь – и стеночка отодвигается… Рубильник выключаешь, выключаешь рубильник… а потом – в подвальчик. А в подвальчике – пока что – семеро мужичков со стволами, да при станции. Семеро, семеро…
– Ты че там бормочешь? – внезапно заинтересовался Мики, хватая меня за рукав и выдергивая из общего строя.
– Бормочу, бормочу, бормочу… – пробубнил я по инерции, деревенея от неожиданности.
– Он припадочный, больной он! – пришла на помощь догадливая Леся, оборачиваясь к розовощекому. – Не пугайте его, а то щас упадет и начнется…
– Больной, говоришь? – Мики тяжело уставился на меня, затем рывком толкнул к стене и сноровисто ощупал с ног до головы.
– Ай-я-яй! Ай-я-яй! – тихо запричитал я, потряхивая головой. – Не бейте, дяденька, я хороший!
Пошел! – скомандовал Мики, не обнаружив в моих лохмотьях ничего подозрительного. Я последовал за основной массой, успевшей за время моего «шмона» удалиться метров на пятнадцать. Насторожившийся Мики мягко ступал сзади, и я чувствовал затылком, что он не замедлит пустить в ход оружие, если с моей стороны последует какая-нибудь выходка.
В подвале было пусто. Голые стены, мощная галогенная лампа посреди потолка – и рубильник на 380, с ручкой в положении «включено». Ухватив меня под локоть, Мики подошел к рубильнику и перевел ручку вниз. Фрагмент стены подвала плавно поехал вправо, открывая большую железную дверь с винтовой задвижкой.
– Ай, ай, ай! Страшно, дяденька! – жалобно захныкал я. – Тут, как и наверху, рубильник – вниз! Стена – поехала! Ай-ай-ай! – И затряс головой, стукая правой рукой в грудь.
– Заткнись, тварь! – возмущенно выдохнул Мики, хватая меня за парик и пребольно стукая головой о стену. Я захныкал почти натурально – из глаз сыпанули искры, панорама слегка спланировала справа налево и с трудом встала на место.
Один из «рабочих» отвернул ржаво заскрипевшую задвижку и с трудом распахнул дверь. Сверху опустились запыхавшиеся хлопцы с носилками, и я на миг отвлекся, наблюдая, как они сваливают на пол мешок с телом Жени. Дружный изумленный выдох заставил меня вздрогнуть – бомжи попятились назад и стали испуганно роптать.