Чистильщик
Шрифт:
– А теперь, значит, прошвырнуться не получится, – пробормотал я. – Да, не получится… Бригада приедет, надо вам будет с ними – туда-сюда…
– Ну, это мы еще посмотрим, – многозначительно заметил Сухов. – Они будут ковыряться минимум неделю. Кое-что я им подкину и… и слиняю в столицу. Они тут без меня обойдутся. Того материала, что у нас имеется, будет достаточно, чтобы заинтересовать парламентариев… ммм… есть там у меня один человечек стоящий… А я, помимо этого, постараюсь прорваться на личный прием к МВД.
– А к МВД зачем? – удивился я.
– А ты представь себе: к нам внезапно прилетает парламентская комиссия во главе… ну, допустим, с председателем комитета по безопасности, а вкупе с ней – следственная группа МВД под руководством самого министра? – вкрадчиво произнес Сухов. – Каково? А мы им тут – оп! – нате вам на блюдечке жареные факты! Представляешь?
Я покивал головой – действительно, перспектива заманчивая.
– Я все сделаю, что в моих силах, – твердо пообещал я. – Есть тут у меня одна задумка. Это по поводу «Подснежника» – помните, из показаний Мирюка?
– «Подснежник», «Подснежник»… – Сухов наморщился. – А, это насчет бомжей, что ли?
– Именно, – подтвердил я. – Мы как раз сейчас разрабатываем этот вариант, так что…
Это уже детали, – оборвал меня Сухов. – А суть такова: за неделю тебе надо полностью уничтожить компромат на «правильных», которых зашантажировал начальник УВД. И убедить их в том, что этого компромата не существует. Только в этом случае показания польются рекой. Эти уроды ни с кем особо не церемонились, так что у людей накопилось достаточно… Надо зафиксировать по УВД что-то особенно мерзкое – чтобы было за что ухватиться и с ходу начать раскручивать. С губернатором у тебя получилось очень даже недурственно – продолжай. И еще… надо вот этих девочек – что использовал для шантажа начальник УВД… оооээммм… ну, в общем, их надо куда-то убрать, иначе их используют как средство давления на «правильных». Яволь?
– Не понял! – возмутился я. – Вы что ж – предлагаете их всех перемочить? Да их там, может, десятка полтора! Не накладно ли выйдет?
– Ну что ты прямо! – недовольно поморщился врио. – Они должны отсутствовать от силы месяц-полтора. При благоприятном раскладе за этот срок все должно завершиться. Идея ясна?
– Вот это вы задачку задали! – жалобно воскликнул я. – Компромат – более-менее понятно, зафиксировать факты – это уже отработано, а вот с девчонками… Ну что мне делать с таким количеством малолетних шалав? Ума не приложу!
– Думай. Проявляй солдатскую смекалку. И помни – на все про все у тебя неделя. За день до того, как будет вылетать правительственная комиссия и следственная группа МВД, я позвоню…
Вот такой разговор получился у нас с врио областного прокурора после скоропостижной кончины Чужестранцева. А еще позже мы со Стасом присоединились к девятерым бомжам, обитающим в подвале предназначенного для сноса дома…
Эти пять дней мне запомнились надолго – и не из-за вездесущих блох, которые прочно поселились в моем роскошном парике уже в первую ночь пребывания в подвале. Побыв в шкуре бомжа, я понял, как уязвим любой человек, не имеющий крепких зубов и хорошей поддержки в стане сильных мира сего, и как легко можно оказаться в положении парии, вышвырнутого за рамки общества стечением обстоятельств.
За пять дней совместной жизни эти несчастные люди стали нам ближе – теперь программа «Подснежник» стала интересовать нас не как отвлеченный факт. Нам хотелось спасти этих людей, уберечь от той участи, что постигла всех их предшественников. Да, спешу пояснить: Мирюк и прокурор сказали, что бомжей отлавливает какое-то специальное подразделение милиции, которого формально вроде бы нет. Отлавливает, куда-то вывозит и… и на этом информация обрывается. Известно, что заведует «Подснежником» младший брат начальника УВД – его зам по ООП. Мы уцепились за этот тайный геноцид областного масштаба, но ничего конкретного установить не удалось. Облавы на бомжей никто не делал – хватали поодиночке и тащили в спецприемник. Там след и обрывался. Для непрерывной слежки за спецприемником Бо выделил парный пост – два человека постоянно сидели в машине и наблюдали за всеми телодвижениями стражей правопорядка. Пятидневное наблюдение показало, что в широкие ворота спецприемника заезжают либо автозаки, либо «ПМГ» (патрульные «уазики») – в крайнем случае новая «шестерка» начальника объекта. Но однажды наблюдатели сообщили, что часов в шесть пополудни в ворота спецприемника заехал небольшой фургон-рефрижератор с надписью: «Новотопчинский хладокомбинат». А через десять минут выехал и укатил прочь. Саша Шрам тут же позвонил Славе Завалееву, и через час Серега Айдашин забрался на этот самый хладокомбинат, чтобы полюбопытствовать насчет странного фургона. Машина оказалась на месте – на охраняемой стоянке. Сторожа автостоянки понятия не имели, кто куда ездит, и ни за какие деньги не могли ничего припомнить.
Параллелыцики наши тоже не сидели сложа руки: помимо слежки за спецприемником моя команда готовила акцию «Аллергия» (это Оксана так обозвала – вроде бы романтично и в то же время таинственно) и фиксировала все контакты начальника УВД и его замов. Слава Завалеев загрузил комплект спецаппаратуры в микроавтобус «Мицубиси» и вместе с Айдашиным занялся кропотливой оперативной работой. Несколько раз «Мицубиси» тормозили менты в разных частях города, но у Славы имелся документ, удостоверяющий, что они осуществляют полномасштабный дозиметрический контроль в рамках программы «Мирный атом – в каждый дом!!!» – менты разевали рты и тащили свои «тормозки» с обедами – просили померить, не радиоактивные ли огурцы им подсунули злые жены.
Следить за первыми лицами области оказалось нетрудно – они чувствовали полную безнаказанность и отсутствие контроля.
За время фиксации контактов начальника УВД и его замов удалось записать:
– «совещание» начальника УВД с авторитетами азербайджанской общины, на котором обсуждался вопрос о переносе рыбного павильона с Центрального рынка в Кировский район. В этом павильоне азербайджанцы торговали осетриной и черной икрой без лицензий, а в последнее время Центральный рынок взяли под свою руку казаки, воспользовавшись распадом центральной группировки, и стали наводить жесткий порядок. На сборище, кстати, присутствовал мой кореш – Протас, который не забыл напомнить, что условие о сдаче моей головы за сто тысяч долларов остается в силе;
– встречу начальника УВД и начальника ГАИ с чеченским авторитетом Лемой, который ведает в нашей области угоном и переоформлением автомобилей: Лема за хорошие деньги договорился со стражами порядка об открытии филиала своего авторынка в Халтуринском районе, на выезде из города;
– планерку младшего брата начальника УВД – зама по ООП с бойцами полка ППС, которым вменялось в обязанность вести непрерывное наблюдение за членами следственной бригады Генпрокуратуры: бойцы отчитались о нормальном ходе работы бригады, которая не делала попыток забраться куда не следует. В завершение планерки, когда бойцы удалились, зам по ООП вызвал к себе начальника ФОКа (это так именуется загородный спортивно-оздоровительный центр УВД) и сообщил, что в субботу бригада Генпрокуратуры пожалует в сауну – дали-таки совратить себя москвичи! В общем, надо организовать обслуживание и заодно заснять, как будут прокуроры развлекаться с малолетними шалавами, – в обычном порядке, чтобы можно было гостей урезонить при решении внезапно возникающих вопросов.
…Утро пятницы ознаменовалось неожиданным ускорением событий. Мы со Стасом, как обычно, совместно с остальными обитателями подвала мирно ковырялись на рыночной помойке, озираясь по сторонам в поисках чего-нибудь съедобного.
Часиков в одиннадцать к рыночной помойке подкатил знакомый «СААБ». Оксана вышла из машины и стала деловито возиться с левым зеркалом, делая вид, что именно это занятие в данный момент самое важное из всех земных дел. Я незаметно выскользнул за ограду – бочком-бочком, приставными шажками, имитируя непрекращающиеся поиски добычи.