Чтение онлайн

Кэйбот привлекал меня к суду!

От возмущения меня обдало и холодом, и жаром. Мысленно я переиграла всю сцену заново. Да, я совершила ошибку, поверив этим детям, но при чем тут «превышение полномочий»? Или «противоправные действия»? Или «халатность на работе»?

Черт возьми, они были вооружены!

Они стреляли в меня и Джейкоби, застигнув нас врасплох. Прежде чем открыть огонь, я потребовала бросить оружие. Джейкоби свидетель. Это была классическая самооборона. Все ясно, как Божий день!

И все же я испугалась. Более того, это повергло меня в ужас.

Я уже видела заголовки газет. Пресса поднимет страшный шум – несчастные дети убиты полицейским. Публика будет в бешенстве. На канале криминальных новостей из меня сделают пугало.

Надо срочно звонить Траччио, организовывать защиту, собираться с силами. Но я не могла двинуться с места. Меня словно приковало к стулу, парализовав тайным страхом, что я забыла нечто главное.

Какую-то очень важную деталь.

Я проснулась в холодном поту, сбив все простыни в комок. Выпив тайленол и небесно-голубую таблетку валиума, которые прописал мне врач, стала разглядывать сетку светотени, сотканную на потолке уличными фонарями. Потом, осторожно повернувшись на здоровый бок, я взглянула на часы: 00.15. Значит, я проспала всего час. Впереди бесконечная ночь.

– Марта, иди сюда.

Собака прыгнула на постель и удобно устроилась в теплом закутке, который я ей освободила. Скоро ее лапы стали подрагивать во сне – наверное, она гналась за какой-нибудь овечкой, – а я принялась размышлять о словах Траччио, которые, судя по всему, являлись модифицированной версией его призыва «ни о чем не беспокоиться».

Звучало это примерно так:

– Тебе потребуются два адвоката, Боксер. Микки Шерман будет представлять тебя от имени полиции, но ты должна найти себе еще защитника на тот случай… в общем, если тебе инкриминируют какие-нибудь поступки, выходящие за рамки твоих служебных обязанностей.

– И что тогда? Я должна сражаться в одиночку?

Я ждала, когда лекарства притупят мое сознание и наведут спасительную дремоту, но ничего подобного не происходило. Раз за разом я прокручивала в голове события последнего дня, вспоминая беседу с Шерманом и встречу со своим личным адвокатом, мисс Кастеллано. Молинари настойчиво ее рекомендовал мне – а мнение высокопоставленного сотрудника МВБ [6] что-нибудь да значит.

Рассуждая здраво, мне было не в чем себя упрекнуть – я сделала все, что в моих силах. И все-таки предстоящая неделя обещала быть напряженной. Мне хотелось чем-нибудь отвлечься.

Я стала размышлять о доме Кэт. До сих пор я была в нем лишь однажды – два года назад, когда она переехала туда сразу после развода, – но ее жилище произвело на меня неизгладимое впечатление. Халф-Мун-Бэй – райское местечко всего в сорока минутах от Сан-Франциско. Широкий залив окружают песчаные пляжи и густые леса, из окна открывается чудесный вид на океан, а если учесть, что сейчас июнь, ничто не помешает мне растянуться на солнечной террасе Кэт и выбросить мрачные мысли из головы.

Я решила, что не следует ждать завтрашнего утра. В четверть первого я позвонила сестре. Ее голос был хриплым от сна:

– Линдси, конечно, приезжай. В любое время. Я пришлю тебе ключи по почте.

Я начала дремать, мечтая о райской жизни в Халф-Мун-Бэй, но постоянно просыпалась от нервных толчков и вскакивала с бешено стучавшим сердцем. Предстоявшая явка в суд маячила передо мной как привидение, и я не могла сосредоточиться ни на чем ином.

Грозовые тучи, висевшие над зданием суда на Макаллистер-стрит, 400, хлестали по улице проливным дождем. Моя трость осталась дома, и я поднималась на крыльцо по скользким ступенькам, держась за плечо Микки Шермана, адвоката города Сан-Франциско. Я чувствовала, что на него можно опереться не только в этом.

По дороге мы прошли мимо доктора Эндрю Кэйбота и его поверенного Мейсона Бройлза, которые давали интервью журналистам, закрывавшимся черными зонтами. К счастью, никто не догадался повернуть камеру в мою сторону.

Я бросила на Бройлза быстрый взгляд. Насупленные брови, роскошная черная шевелюра и волчья ухмылка. Услышала, как он сказал что-то про «зверства лейтенанта Боксер», и поняла, что ему не терпится проглотить меня со всеми потрохами. Доктор Кэйбот стоял с видом человека, окаменевшего от горя.

Микки толкнул огромную дверь из стекла и стали, и мы вошли в вестибюль. Микки – опытный юрист, мастер своего дела, пользовавшийся общим уважением за бульдожью хватку, профессиональное чутье и особый шарм. Он любил выигрывать дела, и ему часто удавалось это.

– Не бойся, Линдси, – успокоил он меня, стряхивая с зонта капли дождя. – Этот парень работает на публику. Не позволяй ему себя запугивать. У нас здесь много друзей.

Я кивнула, но меня мучила мысль, что по моей вине Сэм Кэйбот до конца жизни угодил в инвалидную коляску, а его сестра на веки вечные отправилась в фамильный склеп. Их отцу не нужны ни моя квартира, ни мой смехотворный банковский счет. Он желал меня просто уничтожить. И для этого у него имелся подходящий человек.

Мы с Микки поднялись на второй этаж, воспользовавшись черной лестницей. Зал С, где через несколько минут должно было начаться главное действие, представлял собой маленькую комнату с серыми стенами и окном, выходившим в переулок.

Я нацепила полицейский значок на лацкан темно-синего костюма – мне хотелось выглядеть как можно официальнее, хотя я была без формы, – и села рядом с Микки, вспоминая его последние инструкции: «Когда Бройлз начнет тебя допрашивать, не пускайся в объяснения. Говори: «Да, сэр; нет, сэр», – и больше ничего. Он попытается тебя спровоцировать, чтобы изобразить вспыльчивой и нервной, способной сгоряча открыть огонь».

Я всегда считала, что могу держать себя в руках, но теперь меня распирало от злости. Какого черта, разве я допустила какой-нибудь промах? Нет, я стреляла без промаха! Меня снова охватили уныние и беспомощность. Я уже слышала, как собиравшиеся в зале перешептываются за моей спиной: «Вот она, та женщина, застрелившая детей».