Шрифт:
ГЛАВА 1
Я не могла и не хотела верить, что это происходит на самом деле, что Максим и вот это чудовище, отдавшее приказ захватить автобус с людьми может быть один и тот же человек. Но я видела собственными глазами, что это он. Шрам у виска, родинка на скуле. Все это было видно на снимке. Это не кто-то похожий.
Я слышала, как они говорят по рации о каких-то поставках, о том, что боевики взяли КПП неподалеку отсюда и…там все мертвы. И весь этот беспредел контролирует мой муж. Мой бывший муж. Прошли те дни, когда я в это не верила. Жуткие дни, пока нас держали возле ущелья и обращались с нами как со скотом. Я все еще надеялась, что он здесь чтобы спасти нас, что это розыгрыш, недоразумение…Но я ошибалась. Все было настоящим. Захват автобуса, боевики и правда о том, что Макс Воронов это и есть жуткий убийца Аслан Шамхадов.
Нас держали в самом автобусе. Выпускали в туалет по одному. В первый день я сидела в самом конце и молила Бога чтобы дети молчали, чтобы они не просились в туалет, не требовали есть и пить. Дала им по яблоку и пирожку. На какое-то время им хватит. Но что делать к вечеру.
А к вечеру и начался ад. Нескольких заложников убили. Еду и воду нам не дали, и мы делились тем что есть друг у друга. Главное, что были сердобольные пассажиры, которые отдавали моим детям сэндвичи. Но это все в первый день. День, в который мы надеялись, что нас выпустят.
Надежда испарилась, когда боевики застрелили женщину, попытавшуюся позвонить и паренька, который забился в приступе эпилепсии и испугал одного из ублюдков. Обо всем что они делали докладывали Аслану. Я слышала, как они переговариваются…слышала голос Максима. Он уже выучил их словечки, жаргон. Выучил все…И мне стало страшно, что я что-то упустила. Что я чего-то не знаю о нем. Что те годы, когда Андрей и Савелий еще не были знакомы со Зверем кем он был? Откуда появился? Нет ли чего-то чего никто из нас даже не подозревал о нем.
А потом гнала эти мысли подальше, не хотела верить. Не хотела даже допускать сомнениям закрасться в мою голову…До того дня, когда Максим собственным голосом отдал приказ расстрелять ту женщину. Расстрелять за то, что она позвонила кому-то из своих родных. Расстрелять, чтоб другим неповадно было.
– Эй, – я приоткрыла глаза, стараясь не думать о том, что ужасно хочу в туалет. – эй, ты спишь?
Мой сосед сзади мужчина лет сорока очень тихо шепнул мне на ухо, наклонившись вперед.
– Пытаюсь.
Боевики сидели снаружи у костра, они врубили музыку на радиоприемнике и до нас доносились их смех и голоса.
Конец ознакомительного фрагмента.