Чтение онлайн

Всю зиму 1902/03 года Ваня посещал рабочий кружок на заводе Гужона. Собирались обычно на квартире одного из членов кружка. Читали книги, обсуждали события в стране, в городе, на заводе. Нередко занятия проводили студенты. Они разъясняли требования социал-демократов, рассказывали о жизни рабочих на Западе. Слушатели всегда задавали много вопросов, просили совета, что и как надо рабочему читать, где доставать нужные книги. Особенно их интересовали отношение социалистов к религии, программы других партий.

Ваня, словно губка, жадно впитывал в себя все новые и новые знания. Он начал осознавать, что путь к освобождению рабочего класса лежит только через политическую борьбу.

Занятия в гужоновском кружке так увлекли юношу, что он решил организовать такой же кружок на фабрике Дюфурмантеля. Желающие заниматься в кружке скоро нашлись — Казак, Помотаев, Мякотин, Сук и другие рабочие. Его руководителем стал Иван Крайков.

В Москве, недалеко от Данилова монастыря, жил земляк Крайкова Андрей Степанович Смоленский, савинковский крестьянин, работавший прядильщиком на фабрике Алексеева. Он был на пятнадцать лет старше Ивана, имел жену и детей. Несмотря на разницу в возрасте, Иван сблизился с ним, ходил к нему в гости. Каждую весну они вместе ездили в родную деревню, вместе возвращались в Москву.

Андрей Степанович был социал-демократом. Часто я подолгу расспрашивал он Ивана о положении на фабрике Дюфурмантеля, о настроении рабочих. Иван рассказывал все честно и откровенно.

Однажды Андрей Степанович, в упор глядя на Ваню, спросил:

— Ты социал-демократ?

Вопрос не застал юношу врасплох. Он уже давно догадывался, что Смоленский является марксистом, и па-тому прямо ответил:

— По убеждениям — да. Но в организации не состою.

Иван рассказал Смоленскому о своей учебе в кружка на заводе Гужона, о создании такого же кружка на фабрике Дюфурмантеля, об агитации среди рабочих.

— Давно я к тебе, Ваня, присматриваюсь, — сказал Андрей Степанович;. — Вижу, что ты ненавидишь самодержавие, желаешь бороться за дело рабочих. Но мне непонятно: почему ты не состоишь в партийной организации, хотя фактически ведёшь работу как член партии?

— Я очень хотел бы вступить в организацию, — ответил Иван. — Но не знаю, как это оформить.

— Хорошо, я подумаю, Надеюсь, сумею помочь.

Вскоре Смоленский ввел Крайкова в социал-демократическую группу на фабрике Алексеева. Ваня стал посещать собрания группы. Ему давали отдельные задания — провести беседу с рабочими, раздать им листовки. В мае 1903 года его приняли в социал-демократическую организацию. Поручились за юношу Смоленский и его товарищи — Андреев и Степанов, Смоленский тепло поздравил нового партийца и сказал ему в напутствие:

— Теперь ты, Ваня, член нашей партии. Ты знаешь, что деятельность социал-демократов запрещена в России. Тебе придется выполнять различные поручения комитета, часто опасные. Запомни: никто из знакомых не должен знать, что ты социал-демократ. Будь осмотрителен. Остерегайся провокаторов, никому не говори о связях организации.

По заданию ячейки Иван Крайков вступил в рабочий кружок на фабрике Алексеева, а также начал вести пропаганду на фабрике Щапова. Одновременно он продолжал руководить кружком на фабрике Дюфурмантеля и заниматься в гужоновском кружке. Революционная работа Ивана не ограничивалась пропагандой — ему поручили распространение среди рабочих нелегальной литературы.

Начавшаяся в 1904 году война с Японией, поражения русской армии в Маньчжурии вызывали сильное недовольство рабочих и крестьян политикой царизма. Большевики старались использовать это недовольство для революционного воспитания масс.

Иван Крайков., сразу же после раскола в партии вставший на сторону В. И. Ленина, убежденно отстаивал большевистскую линию. В Маньчжурии, говорил он в беседах с рабочими, гибнут тысячи наших братьев, русских солдат. Народу не нужна эта война. Нам нужна другая война — против царя. Только уничтожение самодержавия откроет путь к свободной жизни.

О выступлениях Крайкова стало известно полиции. Однажды, в марте 1904 года, на улице к нему подошел пристав и негромко сказал:

— Пожалуйте следовать за мной!

Ивана доставили в полицейский участок, а затем в Московское губернское жандармское управление. Жандармский ротмистр, щеголеватого вида мужчина средних лет, с интересом взглянул на арестованного.

— Прошу садиться, — предложил он.

Иван сел на стул, привинченный к полу.

— Ваша фамилия, имя, отчество?

— Крайков Иван Ксенофонтович,

— Год и место рождения?

— Родился в 1884 году августа 28-го дня в Смоленской губернии Гжатского уезда Острицкай волости, деревня Савинки.

— Вероисповедание?

— Православное.

— Происхождение?

— Крестьянское.

— Народность?

— Великоросс.

— Звание?

— Крестьянин.

Ротмистр долго еще расспрашивал Ивана о его месте жительства, прописке, об отношении к воинской повинности, роде занятий, средствах к жизни, семейном положении, родственниках. Записав анкетные данные, он заявил:

— Вы обвиняетесь в принадлежности к преступному сообществу, именуемому Российской социал-демократической рабочей партией, в ведении революционной пропаганды среди рабочих, в распространении недозволенной крамольной литературы.

— Вы ошибаетесь, господин ротмистр, — ответил Иван. — Произошло какое-то недоразумение. Ни к какой организации я не принадлежу,

— Но у нас имеются данные о вашей пропаганде среди рабочих.

— Неправда! Я читаю газеты рабочим, но ведь это не запрещено законом.

Жандармский офицер долго еще мучил Ивана допросами, но так ничего и не добился: арестованный отрицал принадлежность к РСДРП. В управление вызывались и рабочие, среди которых вел пропаганду Крайков, но те в один голос утверждали, что Иван лишь читал газеты и разъяснял события.

В конце концов ротмистр вынужден был освободить Ивана.

В начале 1905 года Крайков предложил рабочим фабрики Дюфурмантеля предъявить хозяину требования об улучшении условий труда и повышении заработной платы. Эти требования вскоре были составлены и после обсуждения одобрены в цехах. Но хозяин не пожелал вступить в переговоры с рабочими. В ответ они объявили забастовку, которая закончилась их победой. Однако Ивану Крайкову, организатору забастовки, пришлось расстаться с фабрикой. Администрация наотрез отказалась принять его после пасхи на работу. Ничего не оставалось, как на лето уехать в деревню.