Чтение онлайн

Отдалившись от Иланит, Шейла заворачивает в коридор мужской половины отделения и проходит мимо комнаты номер двадцать семь. Дверь комнаты закрыта.

Шейла тихонько идет до конца коридора. Разворачивается, идет в обратную сторону, притормаживает напротив двадцать седьмой комнаты и очень осторожно, придерживая себя за спину, садится на пол. И охает во весь голос.

Дверь моментально распахивается, и рядом с Шейлой вырастает Исайя.

— Шейла! Господи, что с тобой?

Она улыбается высокому Исайе снизу вверх:

— Привет. Я тут мимо шла. И, представляешь, упала.

— Ужас какой, — говорит Исайя и сияющими глазами смотрит на нее.

Кровать Менаше поставлена так, что до полудня солнечные лучи из окна ложатся ему на грудь.

— Он, когда спит, иногда хрипит. А если нет — то дышит настолько тихо, что мне приходится ему к губам зеркало подносить, — негромко говорит Роза вошедшей Дите. Дита крупная, она тяжело ступает, пол под ней скрипит, и Роза смотрит с неодобрением. — Ты шумишь.

— Глупости, — басом отмахивается Дита. — Кому я тут мешаю.

— Нам, — кротко говорит Роза, поглаживая плечо Менаше. — Мы спим.

Дита усаживается на стуле и вынимает вязание.

— Роза, на тебе лица нет. Ты когда спала в последний раз?

— Я каждую ночь сплю! — возмущается Роза.

— Вот я попрошу кого-нибудь тебе давление измерить. — Дита звучит так, будто угрожает, но смотрит она тревожно. — Ты те таблетки пьешь?

— Пью, — моментально отвечает Роза. — Каждый день.

— Сколько раз в день?

— Четыре.

— Сколько-сколько?

— Ну… два.

— Роза… — в голосе Диты слышится усталость. — Роза, какого цвета те таблетки?

— Какие таблетки, Дита?

— О которых мы говорим. Которые ты пьешь каждый день.

Роза задумывается. Думает она долго, Дита успевает развернуть вязание, вынуть спицы и немного провязать.

— Синие. То есть нет. Белые.

— Ты уверена?

— В чем?

— В том, что они — синие. Или белые.

— Кто синий, Дита?

Дита начинает смеяться. От смеха у нее трясутся полные щеки, и она делается похожей на лающего бульдога. Роза смеется вместе с ней.

— Ты… — с трудом выговаривает Роза сквозь смех, — ты, когда смеешься… похожа… на лающего бульдога…

— Почему на лающего? — обижается Дита. — На смеющегося уж тогда.

Роза успокаивается, бледными пальцами вытирая слезящиеся глаза.

— Бульдоги не умеют смеяться. Они собаки.

— Собаки, Роза, всё умеют, — нравоучительно говорит Дита, снова берясь за спицы. — У тебя просто никогда не было собак.

— Не было, — соглашается Роза. — Но зато у нас была собственная лягушка. Она жила в саду.

— Так, всё, с меня хватит. — Дита машет рукой. — Сейчас ты скажешь, что эта лягушка умела разговаривать, а через пять минут я поверю, что ты ее поцеловала и она превратилась в принца. Иди спать.

— Иду, — соглашается Роза. — Но лягушка у нас действительно была.

— А что с ней стало потом? — с подозрением спрашивает Дита и косится на Менаше. — Ты же не хочешь сказать мне, что он…

Роза останавливается в дверях и тоже смотрит на Менаше.

— Я бы с радостью тебе это сказала, — говорит она неожиданно грустно. — Но она жила у нас через шестьдесят два года после того, как мы с Менаше поцеловались в первый раз.

В десять — обход. Дежурит доктор Фаина — подтянутая, прямая, с красивым немолодым лицом. С ней ходят высокая размашистая Иланит и Нили, у которой на груди, над кармашком белого халата, вышито «Нили» зеленым мулине.

— Доброе утро, — здоровается доктор Фаина.

— И тебе, — басом соглашается Дита, шевеля спицами и губами считая петли.

— Что ты вяжешь? — спрашивает доктор, приближаясь к кровати, на которой лежит Менаше.

— Свитер, — неохотно отвечает Дита и сворачивает вязанье. — Проверь, что там с ним, ладно? Роза говорила, ночью температура была.

Доктор Фаина кивает и приближается к Менаше.

— Пролежни лечим, — подходит Иланит, — но пока безуспешно.

— Вижу, — вздыхает доктор Фаина, открывая Менаше и разглядывая ярко-красные пятна у него на боку. — Не помогает. Ладно. Я выпишу ему другую мазь.

Она диктует, Иланит записывает, Дита слушает, приоткрыв рот. Доктор Фаина прикрывает Менаше простыней и поворачивается к двери.

— А что мне ей сказать? — останавливает ее Дита. — Она же спросит.

— Скажи… — доктор Фаина мнется. — Скажи, чтоб зашла ко мне. Она когда придет?

— Днем должна. Я ее спать отправила, она не спит совсем.

— Не спит — это плохо, — задумчиво говорит доктор Фаина, глядя мимо Диты, — может, ей снотворное выписать? Чтоб спала?

Дита сокрушенно качает головой:

— Ты, конечно, можешь выписать. Но пить его она не будет.

— Почему?

— А я знаю? — Дита пожимает обширными плечами. — Она не верит в таблетки. Говорит, пока жив Менаше, я не умру. А потом — какая разница?

Нили негромко вздыхает. Зеленое вышитое «Нили» поднимается и опускается на ее груди.

— Передай ей, пусть зайдет ко мне, — повторяет доктор Фаина и выходит.

Стоит ей зайти за угол коридора, к ней подходит Роза, тяжело подволакивая ноги.

— Доброй утро, — осторожно говорит она.

— Доброе утро, — здоровается доктор. — Ты почему не спишь?

— А почему я должна спать? — кротко удивляется Роза. — Я же не сова, чтобы спать днем.

Доктор Фаина берет Розу под локоть.