Чтение онлайн

Джентльмен с породистым лицом арабского скакуна достал из жилетного кармана часы и щёлкнул крышкой:

— В этот раз мы работаем с белыми людьми, а не с китайцами. Операция начнётся после полудня. Собственно, она уже началась.

— И вы ручаетесь за этих белых людей?

— Да ни в коем случае. Их уберут при любом результате.

— И вам не будет жалко потерять ценные кадры?

— Там болгары, финны, поляки и румыны. Не вижу причин, по которым я должен жалеть одноразовый инструмент.

— Работаете с отбросами, которые предадут при первом же удобном случае?

— У них не будет этого случая. Они не знают друг о друге, и каждый выполняет свою часть операции. Для надёжности я даже заплатил полновесными гинеями.

Седой джентльмен с рыжими усами поморщился и проворчал:

— Неудача в Китае обошлась нам в шестьдесят четыре миллиона фунтов.

— О, не беспокойтесь, гинеи полновесные, но не совсем настоящие. Надеюсь, вы простите мне эту маленькую шалость?

— Можете развлекаться как угодно, если это не пойдёт в ущерб делу.

— Всё будет хорошо и правильно. Как говорят русские — одним выстрелом мы помашем кулаками сразу двум неубитым медведям.

— Надеюсь, что медведи всё же будут убиты.

— Если это выстрел из пушки, то у медведей нет шансов. Но я могу быть уверен, что со своей стороны вы сделали в Испании всё возможное?

— Несомненно можете. Марокканский коротышка спит и видит себя в Эскуриале. Не удивлюсь, если он захочет короноваться.

— Он идиот?

— Да, и есть заключение врачей. Нормальный человек не будет служить в испанской армии.

— Ну не скажите, когда-то они неплохо показали себя в войне против кузенов.

— А результат? Впрочем, мы и не ждём от генерала Франко побед, нам всего-то и нужно, чтобы горящие праведной местью русские застряли там на несколько лет.

— Насколько вы уверены в том, что русские будут мстить?

— После того, как получат оглушительную оплеуху? Наследнику престола всего четырнадцать лет, и править за него будут мать и дед. Вы же знаете, что бывший император никогда не отличался здравомыслием!

— О чём мы спорим, джентльмены? С минуты на минуту должно поступить сообщение от нашего агента в Петербурге. Давайте немного подождём за хересом и сигарами.

— Я предпочитаю портвейн.

— Хороший выбор. Будьте здоровы, джентльмены!

Харлампие Петреску никак не предполагал, что ему когда-нибудь доведётся побывать в великолепном Санкт-Петербурге. Родная Румыния страна чрезвычайно бедная, и даже уважаемому магу-погоднику едва удаётся свести концы с концами, перебиваясь с молодого вина на мамалыгу. Тяжело живётся прямым и единственным наследникам великой Римской Империи.

Но недавно повезло — прямо на улице к Харлампие подошёл хорошо одетый человек и завязал разговор, тут же предложив продолжить его в приличном ресторане. Он не стал отказываться, опасаясь обидеть нового знакомого. Да и какой румын в здравом уме откажется от дармового угощения с двумя-тремя бутылками настоящего портвейна из Португалии?

Новый знакомец выпил всего один стакан, но пришёл в благое расположение духа, после чего попросил оказать небольшую, но весьма дорогостоящую услугу. Оказывается, у хорошо одетого господина в далёком северном Петербурге живёт невеста, очень любящая весенние грозы. И задачей Харлампие будет организовать такую грозу неподалёку от русской границы в строго определённое время, о котором сообщат дополнительно.

Харлампие согласился даже не думая, так как знакомец брал на себя все расходы, а за оказанную услугу заплатил вперёд целую тысячу новеньких английских гиней.

— Держите, — новый знакомый, ставший почти что лучшим другом, положил на стол маленький хрустальный шарик. — Вам не нужно будет тратить собственные силы, достаточно разбить этот артефакт после сигнала.

Петреску, будучи довольно сильным одарённым, первым делом удостоверился, что артефакт не взорвётся при разрушении. А то, знаете ли, были случаи, когда под видом невинной шутки людей превращали в живые бомбы. Всё оказалось в порядке, и тем же вечером в аэропорту Бухареста на борт рейсового дирижабля поднялся благообразный господин, уже не напоминающий конокрада на пенсии.

Золотые гинеи остались дома дожидаться своего счастливого владельца.

Стоян Светланов родился в Херсонской губернии, но никогда не забывал о своих болгарских корнях. Ещё он помнил, что именно братский русский народ когда-то освободил стонущую от многовекового турецкого ига Болгарию, и даровал ей независимость.

Поэтому дежурный радист Пулковской обсерватории с радостью согласился взять на себя дополнительные обязанности по обеспечению безопасности полётов в последний день апреля. Там всего-то и нужно было связаться с пилотами подлетающих к Петербургу машин, и сообщить о тяжёлых погодных условиях в Гатчине. Скольких спас Стоян Светланов, предупредив о надвигающемся грозовом фронте? Многих спас!

А ещё спас два каких-то секретных аппарата, по указанию начальника смены отправив их на посадку на Дворцовой площади. Коллежский регистратор господин Рудзутак очень хвалил подчинённого за исполнительность и расторопность, и пообещал похлопотать о повышении жалования.

Старший обер-фейверкер Алексей Качкин до восемнадцати лет носил фамилию Качиньский. Имя, соответственно, Лех. Поменял он их добровольно вместе с вероисповеданием по весьма прозаической причине — так проще найти работу. После семнадцатого года из бывшего Царства Польского вывезли все промышленные предприятия, оставив местным жителям почётное право заниматься исключительно сельским хозяйством. Теоретически можно было выехать на заработки в другие губернии, но на практике полякам не выдавали паспорта и за пределы черты оседлости не выпускали.

Копаться в навозе Леху не позволила шляхетская гордость и семнадцать поколений благородных предков, поэтому пришлось стать русским. Однако, проклятые москали рассудили, что рабочих на заводах у них много, а солдат мало, и отправили русского Алексея Качкина на действительную срочную службу. Но пятно на биографии и запись в личном деле никуда не делись, так что ни к чему серьёзному и ответственному Леха не допускали.

За два года шесть раз переводили из полка в полк, пока не нашли устраивающий всех вариант — полуденная пушка Петропавловской крепости не являлась секретной с самого момента её изобретения.