Царь Птиц
Шрифт:
Служанка подходит к рабу и повествует, говоря:
СЛУЖАНКА-ГОЛУБИЦА. Я пришла секретно к рабу, будто мне самой захотелось развлечься. Я спросила у него две чаши вина. В его чашу я всыпала порошок, от которого раб скоро потерял чувства. Когда наступила ночь, раба тайно доставили в спальню царевны.
Лицо раба закрывают вуалью.
СЛУЖАНКА-ГОЛУБИЦА. Раба посадили на золотой трон, украсили чело его жемчугом. В полночь он открыл глаза и обрёл зрение.
С раба снимают вуаль. Он в полном недоумении. Сокол произносит слова за него, говоря:
СОКОЛ. Где я? Что это за дворец? Откуда взялся ковёр? Откуда эти свечи с янтарным ароматом? И эта музыка?
В это время входит царевна. Раб поражён её красотой.
СОКОЛ. Кто ты? Я ослеплён красотой твоего лица.
Царевна приближается к рабу, берёт его руку.
СОКОЛ. Я поражён. Во мне нет больше ни разума, ни жизни. В мире этом отныне нет меня, и, тем не менее, пока нет и в другом.
ЦАРЕВНА-УДОД. Ты хочешь пить?
СОКОЛ. Меня мучает жажда.
ЦАРЕВНА-УДОД. Вот вино.
Они пьют. Потом они ложатся на ложе и предаются любви, в то время как служанка продолжает, говоря:
СЛУЖАНКА-ГОЛУБИЦА. Всю ночь огонь вина искрился в пламени свечей. Ночь напролёт раб не сводил очей с царевны. Всю ночь царевна слезами обливалась, даря ему любовь.
Царевна осторожно отстраняется от раба.
СЛУЖАНКА-ГОЛУБИЦА. Раб пребывал в своём виденье до рассвета. Когда снотворный порошок вновь усыпил его, раба перенесли в то место, где он был прежде.
Он просыпается рядом с другим рабом, который ещё спит. Раб вскрикивает. Другой раб тоже просыпается и, вскочив, спрашивает его, говоря:
ВТОРОЙ РАБ. Но что с тобой?
РАБ. Где мы?
ВТОРОЙ РАБ. Как это, где мы?
РАБ. Что произошло? Помоги мне!
ВТОРОЙ РАБ. Ночь кончилась, кричать нет смысла.
РАБ. Увы! Увы!
ВТОРОЙ РАБ. Но перестань! Что с тобой?
РАБ. То, что я видел, никто не увидит, никогда и никто!
ВТОРОЙ РАБ. Что же ты видел? Хотя бы расскажи!
РАБ. Не могу. Я в смятении. То, что я видел, я видел в другом теле. Я ничего не слышал, и вместе с тем, я слышал всё. Я ничего не видел и, тем не менее, я всё видел.
ВТОРОЙ РАБ. Тебе снился сон!
РАБ. Не знаю, снился ли мне сон, не знаю, был ли я пьян.
Раб поднимается.
ВТОРОЙ РАБ. Куда ты идёшь?
РАБ. Я не знаю, куда я иду. Мне нужно пуститься в путь. Я должен идти. Он торопливо уходит.
Птицы безумно возбудились от этого рассказа. Они расхаживают туда и сюда, некоторые взлетают, как бы готовые уже пуститься в путь.
Тут вступает Попугай, который кричит:
ПОПУГАЙ. Минуточку! Минуточку!
УДОД. Что ты хочешь, Попугай?
ПОПУГАЙ. Злыдни заперли меня в железную клетку, такого милого попугайчика, каким я являюсь!
УДОД. Ну и что?
ПОПУГАЙ. Ну так вот, я тоже хотел бы подняться до крыла Симурга, но я не могу. Я в клетке.
Удод отворяет клетку.
Попугай выходит и обретает свободу. Он поёт некоторое время. Потом встречает Павлина, пугается и забивается обратно в клетку.
ПОПУГАЙ. Меня с самого утра кормят только сахаром. На мне, полюбуйтесь-ка, золотое ожерелье. Мне хватает и клетки. Я люблю клетку.
УДОД. У тебя нет никакого представления о счастье. Ты не миндаль, а только скорлупа от миндаля.
Павлин развернул колесом свой хвост. Удод его спрашивает, говоря:
УДОД. А ты?
ПАВЛИН. Что я?
УДОД. Ты хочешь отправиться в путь?
ПАВЛИН. Нет, не хочу. Я птица не такая же, как все остальные. Меня изгнали из моего царства, теперь, в изгнании, я дожидаюсь щедрого сердца, которое вернёт мне трон. Бог с ним, с Симургом. Взгляните на мои сто тысяч радужных цветов!
УДОД. Я вижу радугу и вижу к ним впридачу пару кривых ног.
Стыдясь своих ног, Павлин пытается их скрыть. Птицы смеются. Им на посмешище павлин, нахохлившись, выходит. Удод говорит ему, пока тот ещё здесь:
УДОД. В море царство твоё — капля. Зачем тебе капля, если можно стать морем?
Заметив Воробья, который пытается незаметно улететь, он останавливает его, говоря:
УДОД. Куда ты летишь, Воробей?
ВОРОБЕЙ. Я?
УДОД. Да, ты, который убегал с таким нетерпением!
ВОРОБЕЙ. О, я… я такой слабый. Я хрупкий, как волосок. У меня и муравьиной-то силы не будет. Мной овладевает желание увидеть Симурга, но в немощи моей, как же смогу я до него добраться? Я погибну в дороге.