Чтение онлайн

Вообщем, я встал, пошёл и снял. С Перемога поясок его. Не из-за кошеля. У Перемога ножичек мне понравился. Острющая финка - видел как он им сало резал. И интересные ножны с ручкой - из гадючьего выползка. Как у меня чехол на ошейнике. Целый гарнитур получается.

Подхватил сук берёзовый, который подобрал при... приземлении. Какой же Буратино без деревяшки? Носа-то у меня такого нет. А что-то деревянное выпячивать надо.

И пошёл я по яру вниз, любопытствовать - а чего это там народ на дороге делает. По яру ручек бежит. Журчит так весело, успокоительно... Только я до дороги не дошёл. Яр кончается - болотина начинается.

На краю болотины парень бабу догнал, завалил и имеет. Парень - половец. Вроде того, что я в лесу видел. Молодой, горячий. Очень горячий. Он на бабу прямо с коня забрался. Безо всякого там аркана или еще каких вязок. Завалил прямо в грязь, в сырую болотную. Конь в стороне стоит. Парень с себя и пояс сорвал, на землю бросил. И безрукавку овчинную. А под ней ничего. Рубахи нет. Юношеское молодое белое тело. С жёлтым оттенком. Штаны ниже колен на сапоги спущены. И вот всем этим своим молодым горячим бело-желтоватым он по бабе елозит. Будто вворачивается или втирается. А бабы не видать - ком одежды на голову задранной, сиськи, которые половец в горстях жмёт, и на которых отжимается. Ещё ноги её раздвинутые дёргаются. В такт толчкам половчанина. И задница в грязи хлюпает.

Смотрю я на этот натюрморт в четырёх шагах от меня и думу думаю. Ме-е-едленно. Поскольку молотилка после... приберёзывания и приземления... как-то не молотит.

Если кто думает будто я думал... Типа: прийти на помощь насилуемой женщине... Я один раз кинулся на женский крик, еще в начале - по дороге в Киев. А эта даже и не кричит. Или там: спасти бедную соотечественницу из лап мерзкого грабителя, насильника и оккупанта... Только мои соотечественницы дома остались. В той России, которую я потерял. Да и там... Бывало, что у них - процесс. Уже оплаченный. И прерывать... Только с многократной компенсацией обеим сторонам. А здесь-то... Может, он и не оккупант, а верный союзник. Местным властям. Каким-нибудь из них.

Думал я... Вот он этот процесс закончит. Кончит. И обернтся. А тут я. И утопит меня злой поганый половчанин в этой болотине. Как Степанида и хотела.

А парень все сильнее бьет. Разгоняется. Тогда я ножик Перемогов в руку взял, из-за куста вышел и спокойно так к парочке подошёл. Вовремя. Парень последний раз вошёл в бабу и аж выгнулся весь. От любовной судороги. Глаза закрыты, зубы сжаты, чуть воет. Весь как струна. Тут я ему ножичек под левое ухо, лезвием вперёд к горлу, на всю длину по самую рукоятку... Он глаза открыл, на меня глянул. Сперва глаза мутные, потом вроде интерес какой-то. Я ножичек вперёд, кадык ему прорезал и вытащил. Тут из него и хлынуло. Кровища. И он упал. Прямо на этот ком одежды, которым голова бабы была замотана. Дёрнулся пару раз. Ручками своими на бабских сиськах жиманул, ножками там по грязи елознул. И затих.

А я пошёл коня его ловить. Обрадовался. Вот, дескать, конь осёдланный и заправленный. Вскочу в седло и... по газам. И посылая всех к такой-то матери... Ага. Мерседес - блин - бенц. Половецкий конь к себе никогда чужого не подпустит. А уж с ножом в крови... Вообщем, конёк посмотрел на меня искоса да и отбежал маленько. А до меня дошло: там ведь на дороге еще половцы есть. Увидят коня - точно прискачут посмотреть. Уходить надо, однако. Пока не замели. Вернулся к мертвяку этому. Стал обдирать. Зачем? А вот спроси - не отвечу. Хотя и взять-то с него нечего. У степняка все на коне приторочено. Так, пояс с саблей, который он сбросил, безрукавку. Ну, штаны с сапогами. Начал сапоги стаскивать и чуть не обделался от страха. Шевельнулся мои половчанин. Раз, другой. А потом смотрю - это не паренёк шевелится, это баба под ним. Ножками скребёт. По уму надо бы быстренько сматываться. Но... любопытство на фоне общей заторможенности и неадекватности. Отвалил с неё мертвяка, ухватил её за ком на голове. Бог ты мой, а у неё вся одежда насквозь - в крови половецкой и грязи русской. Поднять не могу - баба вроде взрослая. Судя по формам. И весу. Так я ее прямо на четвереньках и поволок. В одной руке - имущество покойного насильника, в другой - результат оного процесса - сама изнасилованная.

Далеко так не уйти. Она завалилась. Пришлось распутывать все это дерьмо. Которое у неё комом на голове. В результате раскопок удалось сыскать дамское личико. С следом плети наискосок, покусанными губами и золотыми серёжками. Вообще, кажется дама не из простых. Но еле дышит. Цацки снял. Чисто на автомате. Похоже, после Юлькиного обдирания у меня рефлексы мародера прорезались. Точно -- раньше я норовил все с женщины снять. А теперь -- драгметаллы. Кольцо, крестик серебряный. Ещё висюлька на груди. Она что-то возражать стала. Я на неё шикнул: "Хочешь снова под поганого?".

Она заткнулась, а я... охренел. Первая моя фраза в этом мире для туземцев. Туземки. Заговорил. Фраза историческая... Наверное, что-то значит. Предвещает, прорекает и указует. Может быть. А пока - побежали. Сначала по ручью - текучая вода собак со следа сбивает. Какие собаки?! У половцев в набеге? Я же говорю -- полено берёзовое, неадекватное. Потом, как посуше стало - вылезли на берег. Она опять падает. Ну, я её своим дрючком берёзовым - по спине. Побежала.

Я никогда не бил женщин. В прошлой жизни. Вот так воспитан. Или просто не подпускал к себе таких, которых надо "мордой об тэйбл"? А тут - как само собой. Это я уже так сильно в этот мир всосался, или просто сам по себе сволочью становлюсь?

Добежали до места, где телега наша застряла. Баба эта опять носом в землю, а я пошёл осматривать место нашего дорожно-транспортного. Фатима уже... Кони - тоже. Один еще глазом косит, но не дёргается. И стал я мародерничать по-крупному. Мешки отвязал, торбочку с золотом прибрал, серебро Перемогово и Фатимы в одну кису ссыпал, бабы этой цацки присовокупил. Опа - а она уже шевелится. В ручей полезла. Сперва воды напилась, а потом купаться вздумала. Прямо в одежде. Типа постирушки по-быстрому.. Пришлось вернуться и снова дрючком по плечам. На одежде ее - кровищи, вода снесёт вниз - кони половецкие учуют. А то и сами они. И хана нам. От этих... ханов.

– - Раздевайся.

– - Н-н-н...

– - Дура. Я видал как тебя поганый жарил. Потом голую на четвереньках волок. Что я еще увижу?

– - Н-е-е-е

И в слезы. Это когда я ей про половца напомнил. Дрючок в левой руке - торцом прямой вперёд, в солнечное сплетение. Замолкла - задохнулась.

А я снова... охренел. Я же говорил, перед попаданством ходил в секцию айкидо. Мало, недолго. Но... Есть там такая штука - дзе называется. Посох. В нормальном состоянии, не при исполнении упражнений, его положено держать в левой. Как у меня сейчас. Одно из упражнений -- прямой удар-укол. Как я сейчас. И вообще, как-то мне этот сук берёзовый подобранный... по руке. И длиной, и толщиной. Как Буратинина заготовка -- папе Карле. Стругать, конечно, надо. Верхушку обрезать, комель стесать, остатки коры убрать... Но - легло на руку. Я же его подобрал там, после "приберёзывания", не глядя. Худо соображая. Когда моя "обезьяна" малость... отъехала. И "крокодил" из под неё вылез. Мораль: лучший способ интенсифицировать интеллектуальную деятельность - побиться о что-нибудь твёрдое. Например - проламывать головой стены. Или - берёзы.

Мы с собой тащили кучу одежды. Женской. Мою, Юлькину, Фатимы. Вот это все я перед бабой и вывалил. Только никаб свой прибрал. На память. Предложил ей на выбор штаны. Хоть с Фатимы, хоть с Перемога или половчанина. Совсем перепугалась - глаза по юбилейному рублю имени пятидесятилетия советской власти. А я как мышка-норушка - все в мешок. Юлькины снадобья нашёл. Горшочки-корчажки - вдребезги. Но не все - та самая желтоватая "пенистая" мазька уцелела. И еще что-то от потёртостей. И порошки травяные сушёные. А гербарии пришлось бросить.