Бухгалтер

Рейн Канфи открыл глаза и посмотрел в потолок, тонкий рисунок на котором почти расплывался, а во всем теле чувствовалась слабость. И еще боль.

Стоило Рейну шевельнутся, как она пронизывала его. Все мышцы и сухожилия, словно после долгой и изнурительной физической работы. Но Рейн работал бухгалтером в компании “Органик технолоджис” и никакой физической работы не выполнял.

Он не поднимал ничего тяжелее папки с пластиковой бумагой. Правда иногда, годовые отчеты весили ого-го сколько. Помещались в нескольких папках, а те грузились на тележку, которую, опять же, катил специальный рабочий.

Или, в компаниях побогаче, тележка была снабжена маршрутизатором и катилась сама.

Одно время Рейн работал выездным ревизором и всякого насмотрелся.

Стиснув зубы, он перевалился на бок, потом спустил ноги на пол и распрямился.

– Ой! – не удержался он, когда попытался разогнуть спину.

Немного посидел, успокаиваясь и посматривая на часы, которые показывали двенадцать минут восьмого.

В восемь ему нужно было выйти к машине. Задерживать ее было никак нельзя, потому что компания арендовала развозные кары почасового найма и после доставки Рейна Канфи до службы, роботокар уносился на другие маршруты.

А если клиент задерживал машину сверх временного норматива – штраф. Сумма немалая, но для компании, конечно, пустяк. Однако сам Рейн так не думал, ведь потом начальник секции Вуд Робертс, лично приходил в отдел, чтобы при всех объявить, что компания, конечно же покроет штраф из своего бюджета, а потом с кривой улыбочкой так смотрел на виновного, что тому хотелось самому внести эти деньги. Да еще приплатить сверху.

Впрочем, как говаривал предшественник Рейна на посту начальника отдела – в кадровой политике не так важны деньги, как порядок.

Очень был въедливый начальник и гонял Рейна, как студента- практиканта. Только за бутербродами не посылал. Для этого использовали практикантов, не получавших за свою работу ни гроша, да еще бившихся за место практики в “Органик технолоджис”, потому что компания была одним из лидеров отрасли и работать в ней было престижно.

Собравшись с силами, Рейн приподнялся и опершись руками на прикроватную тумбочку, сумел подняться. Потом осторожно вздохнул и сделав пару шагов к настенному пульту, коснулся картинки “жесткая бодрость”.

Обычно он предпочитал по утрам “теплую мягкость”, но именно в таких случая “жесткая бодрость” была самым подходящим режимом для настройки коврового покрытия.

Тысячи микроскопических приводных механизмов включились в работу и Рейн слышал, как шуршит настраиваясь, его ковер.

– Охо-хо! – вырвалось у него, когда он ощутил под ногами жесткую дорожку будто усыпанную мелкими камешками, больно коловшими ступни. В дополнение к этому, он получал микроразряды, отчего казалось будто ступал уже по мелкому колотому льду.

К тому же при включении режима “жесткая бодрость” заметно наэлектризовывалась пижама, из-за чего можно было получить разряд в пах, когда, забывшись, он скидывал ее в ванной.

После прошлого раза Рейн стал это делать со всеми предосторожностями, ведь тогда его здорово щелкнуло. Он даже после душа чувствовал это место.

Встав в душевую кабину Рейн включил массирующий режим и по телу хлестнули струи моющей жидкости повышенной теплоемкости. Ощущения от такой процедуры были в разы ярче, чем от использования обыкновенной воды. И это слегка шокировало. Но сейчас Рейн нуждался в этом. У него уже был кое какой опыт преодоления этого чувства разбитости. И он знал, что процедура подействует и он сможет вести себя, как обычно. А через день-два болевые ощущения уйдут.

Душ прекратился и сверху опустилась бритвенная бокс-муфта.

Она плотно села на плечи, по лицу пробежали лучи трехмерного сканера, считывающего параметры лица на сегодняшнее утро, ведь каждый раз оно менялось.

Отеки, плохой сон, то да сё. И все это, как оказалось, влияло на форму лица.

Получив свежую объемную модель, умный механизм сажал на лоб и скулы присоски бритвенного агрегата и восьмиколесные манипуляторы на шарниров с газовой смазкой, принялись за бритье клиенты, используя лазерные лучи толщиной всего в пять микрон.

Каждый день делать это было не обязательно, щетина у Рейна росла медленно, однако однажды ему было сделано замечание – скорее всего с целью придирки. Он тогда еще ходил в замах прежнего начальника. И с тех пор Рейн стал придерживаться порядка – игнорировать бритье только в выходные дни.

Наконец, освеженный после обязательных утренних процедур и быстрого, но плотного завтрака, Рейн в костюме за две с половиной тысячи фунтов, вошел в лифт, где уже находилась дама с небольшой собачкой на поводке.

Рейн учтиво поздоровался. Он видел эту даму несколько раз, она жила на пару этажей выше.

Собака сидела в углу не шевелясь, из чего Рейн сделал вывод, что это роботизированная имитация. Когда к ней не обращались и не поступало внешней информации она погружалась в режим уменьшенного энергопотребления.

Собака. Вдруг, промелькнул какой-то кадр из навязчивого сна и Рейн снова почувствовал боль в мышцах. Во сне тоже была собака и кажется она успела его укусить. Не сильно – куда-то чуть ниже колена.

Лифт начал притормаживать – очень аккуратно. Это был дорогой лифт, установленный в не дешевом доме, построенном в престижном районе города.

Кабина остановилась и дама вышла. Рейн обогнал ее в широком фойе и прозрачные двери расступились перед ним, пропуская на площадку с ожидающим роботокаром.

Рейн привычно уселся на пассажирское сиденье и машина резко взяла с места.

Спустя полминуты рискованных маневров среди частных территорий и пышных клумб, которыми славился этот район, машина оказалась на улице.