Чтение онлайн

Этот момент не должен быть прерван. Пять лет я терпеливо ждал, когда смогу начать мстить. После сегодняшней ночи первая костяшка домино в тяжелом и тщательно продуманном плане будет приведена в исполнение.

Мне нужна голова змеи, самого криминального авторитета, Карлоса Карпеллы.

— Сделай свой выбор, Сальваторе, — требую я.

— Если я подпишу контракт, моей дочери не причинят никакого вреда.

— Ты не в выгодном положении. — Его умоляющий взгляд просит о большем, чем просто безопасность его единственной дочери.

— Поклянись! — кричит он.

Я смотрю на девочку и провожу рукой по челюсти, что-то неуловимое и зловещее зарождается во мне.

— От моей руки твоей дочери не будет причинено никакого вреда. Но… — Я возвращаю свой жесткий взгляд на Сальваторе. — Сделаешь хоть одно покушение на меня или откажешься от своего слова, и я перережу ее красивое горло и доставлю отрубленную голову тебе в коробке.

Сальваторе стиснул зубы и схватился за перо. Затем, с облегчением вздохнув, он говорит дочери:

— Прости меня, милая девочка. Пожалуйста, прости меня. — Он опускает перо на страницу.

Оглянувшись на девочку, он видит ее растерянное, страдальческое выражение лица. Ее неверие — это внутренняя война. Она должна наслаждаться своим неведением, пусть и недолгим. Скоро ее привилегированная жизнь резко и жестоко оборвется.

В нашем мире союз образуется в результате соединения семей — брака одной семьи с другой. Это всегда связано с семьей.

Кровные узы.

Пока Сальваторе подписывает брачный контракт, скрепляя свой союз с семьей Кроссов обещанием отдать мне руку своей дочери, я достаю кольцо из пиджака.

С благоговением и почти с раскаянием я оттягиваю ленточку от бархатного мешочка. Глубокая боль пронзает мою грудную клетку, когда я извлекаю из мешочка бело-золотое кольцо. Кольцо новое, но трехкаратный бриллиант огранки «маркиз» в последний раз принадлежал моей матери. Эта реликвия передавалась из поколения в поколение в семье Кросс.

Может, оно и средство достижения цели, но, когда я представляю его на пальце Карпелла, во мне прорастает зерно отвращения.

Я кладу кольцо на ладонь и двигаюсь к девушке, разглядывая ее. Действительно, кроме как уничтожить, я всегда могу вычеркнуть род Карпелла из жизни.

Ее лицо бледно, а тело дрожит так сильно, что я боюсь, она не доживет до конца. Сократив расстояние между нами, я киваю Мэнниксу, чтобы он отступил. Он отходит в сторону и склоняет голову, создавая иллюзию уединения, но в случае необходимости остается рядом.

— Протяни руку, — приказываю я ей.

Она смотрит на кольцо, и в этом яростном столкновении понимания кроется все, чему она была свидетелем сегодня вечером. Она смотрит на отца.

— Пожалуйста, папа, скажи мне, что этого не может быть. Ты обещал меня ему?

— Он продал тебя, — поправляю я ее. — Чтобы купить свою жизнь, он заплатил твоей.

Ее глаза темнеют и вспыхивают злобным огнем.

— Ты лжешь. — Затем она обращаются к отцу. — Скажи ему, что все это неправда.

Сальваторе снова опускается на корточки.

— Мне жаль, Виолетта, — говорит он, его голос так же изможден, как и его сломанное тело. — Ты выйдешь за этого человека.

— Папа, нет…

— Stai zitta e fai come ti e stato detto! — приказывает он.

Ее грудь резко вздымается и опускается, тяжелое дыхание напрягает маленькую грудную клетку, прижимая ее к хрупкой ткани платья. Ее горячий взгляд устремлен на меня, в янтарных глазах блестят кровавые слезы. Она сердито проводит рукой по щеке.

— Ты сумасшедший. Это безумие. Я не выйду за тебя замуж…

— В жизни бывают вещи и похуже, Кайлин Биг. — Ирландская фраза, означающая «маленькая девочка», очень ей подходит. Я обхватываю рукой ее хрупкое запястье и тяну ее вперед. В моей руке ее косточка ощущается как ивовый прутик. Одним быстрым движением я мог бы так же легко сломать ее.

— Но я даже не знаю тебя, — говорит она, переключая внимание на мою большую руку, накрывающую ее, и внимательно изучает татуировки на моей коже.

— Если бы твой отец воспитывал тебя в надлежащих традициях, ты бы знала, что этот факт не имеет особого значения. Теперь ты принадлежишь мне и будешь делать все, что я скажу, без вопросов.

Я крепче сжимаю ее запястье, пока она не смиряется и не разжимает руку. Я перехватываю ее взгляд и надеваю кольцо на ее палец. Несмотря на мою провокацию, бриллиант очень идет ее изящной руке.

— Браки по договоренности между семьями — это обычай.

Она отдергивает руку.

— Принудительный брак, — говорит она. — И не говори мне о традициях. — Она срывает с головы диадему и бросает ее на пол. Звон разносится по гостиной. — Разве традиции не требуют, чтобы ты встал на колено?

От жесткого движения моих плеч она отшатывается. Я продвигаюсь вперед и нависаю над ней, чувствуя запах лаванды в ее волосах. Моя челюсть сжимается, и я поднимаю руку. Она моргает, когда я провожу пальцами по мягким локонам и приглаживаю ее волосы. Свежее воспоминание о том, каково это, отдает в мой кулак, как удар по ребрам.

Я наклоняюсь ближе к ней.

— В тебе есть огонь, — шепчу я ей на ухо. — Но я никому не подчиняюсь.

Отстранившись, я оглядываю ее испорченное платье.

— Ты можешь переодеться. — Я киваю Мэнниксу. — Отведите ее к Норе. Она ее устроит.

Девушка ускользает от Мэнникса, прежде чем он успевает ее задержать.

— Я не собираюсь никуда идти, кроме дома.

Сальваторе наконец поднимается на ноги. Его позвоночник должен работать, в конце концов. Тревожное выражение омрачает его покрытое синяками лицо.

— Пойдем, Виолетта. Мы уходим. — До этого момента мое терпение очень сильно сдавало. Я сдерживался, чтобы не провести клинком по горлу Сальваторе, когда мои люди силой привели его ко мне. Но теперь, когда сделка заключена, мое терпение иссякло. Я хочу, чтобы он исчез с моих глаз.