Чтение онлайн

Карим аль-Джабар, как и его предки, включая отца, родом из Алеппо, второго по величине города страны. После вынужденной эмиграции, фактически – бегства (их семью преследовал «Мухабарат»), все их большое семейство, а также семьи двух братьев отца перебрались в Иорданию. Его собственная семья – жена и двое детей – проживает и сейчас в Аммане. Он редко их видит. Четвертый год идет гражданская война в Ашуре. И почти все это время Карим находится в гуще событий – сначала в качестве помощника своего отца, создавшего при поддержке катарских и саудовских партнеров почти с ноля военизированную организацию исламской оппозиции, затем командуя отрядом, который его непосредственный начальник – и отец – использовал на самых важных направлениях.

Умар на пару лет старше своего командира. У него темное, заросшее бородой лицо; нос с горбинкой и тяжелый взгляд исподлобья делают его похожим на стервятника. Родом он из Ярмуда, когда-то служил в мелких чинах в полиции, но перешел на сторону восставших. Они вместе уже почти два года. Умар выполняет функции начальника личной охраны Карима. Он же фактически ведает контрразведкой: вызнает через своих личных осведомителей настроения бойцов, проверяет пополнение, выявляет «кротов», потенциальных предателей и просто ненужных или слабовольных людей, которым не место в их элитном отряде. Короче говоря, выполняет ту малозаметную, но сложную, кропотливую работу, которой занимаются во всем мире люди с особым складом ума и твердым характером.

Помещение центральной пещеры, в которой, собственно, располагается штаб отряда, освещено установленными на столе и на боковой каменной полке керосиновыми лампами. В глубине пещеры, там, где оборудован спальный отсек – он занавешен плащ-палатками, – в принесенном из храма поликандиле мерцают теплыми огоньками зажженные восковые свечи. Лоялисты еще несколько дней назад, в канун штурма каламунского укрепрайона, отключили электросеть и вырубили сотовую связь. В распоряжении осажденных остались два исправных дизель-генератора. В целях экономии дефицитной солярки запускают их редко и поочередно, в основном для подзарядки портативных раций или на время проводящихся по ночам штабных совещаний.

Амир, получив по УКВ-рации доклад от наблюдателей о прорыве небольшого отряда воинов джихада через порядки осадивших их лоялистов, распорядился, чтобы старшего этой группы привели к нему. Ну а остальных из группы временно – до проверки – следует поместить под охраной в одной из монастырских построек.

Вскоре из ближней пещеры донесся шум шагов и человеческие голоса. Карим удивленно повернул на шум голову; ему показалось, что среди мужских голосов прозвучал и женский.

Умар и один из телохранителей амира ввели в центральную пещеру старшего этой небольшой группы. Причем «особист» поддерживал прихрамывающего мужчину, облаченного в камуфляж и бронежилет, а охранник Карима нес чужой автомат, небольшую сумку и «разгрузку».

Карим, приглядевшись к гостю, удивленно вскинул брови – он не ожидал увидеть здесь этого человека.

– Малик?! – Амир рывком встал из-за стола. – Как?.. Почему?! Вот это новость!..

Карим аль-Джабар обнял двоюродного брата. Малику тридцать лет; он рос отдельно от большого семейства аль-Джабаров. Его мать, достопочтенная Джамиля, младшая сестра отца Карима, вышла замуж за военного – тот преподавал в полицейской академии в Халебе. После вынужденной эмиграции большей части семьи из Ашура связи на некоторое время оборвались. Малик окончил военный колледж в Дамаске, а затем прошел обучение в Академии ВВС. Когда началась гражданская война, он вместе с семьей матери и сестрами выехал в Иорданию. Ну а сам уже вскоре присоединился к общей борьбе против правящего в Ашуре режима.

Со временем именно Малик заменил Карима на негласном посту «начальника личной гвардии» лидера «Армии джихада» Мухаммеда аль-Джабара.

– Ассаламу аллейкум, брат!

– Карим, дорогой, рад тебя видеть! – Гость, улыбаясь, показал крепкие белые зубы. – Приветствую лучшего воина джихада!

– Ты ранен? – Карим отстранился. – Э, да у тебя штанина вся в крови!

– Пустяк, – чуть поморщившись, сказал Малик. – Думаю, ничего серьезного.

Амир сам помог родственнику усесться на стул. Взяв со стола керосиновую лампу, передал ее Умару.

– А ну посвети!

Он подвинул низкую скамейку.

– Устраивайся поудобнее, брат!.. Ногу на приставку положи… Вот так.

В свете лампы, которую держит Умар, хорошо видно, что правая штанина ниже колена покрыта пятнами подсохшей крови. Сквозь аккуратно надрезанную камуфляжную ткань просвечивает бинтовая повязка на голени. У берца на правой ноге косо срезан задник вместе с каблуком. Через разошедшийся задний шов виден полушерстяной носок.

Карим покачал головой. Осколок, по-видимому, секанул по подошве ботинка во время бега или ходьбы. И лишь каким-то чудом не повредил пяточную кость и ткани, не говоря уже о более страшном варианте.

– Пулевое? – спросил Карим, имея в виду ранение в голень. – Кость не задета?

– Осколочное… – процедил Малик. – Этой ночью мы попали в заварушку. Сразу скажу – к вам пробились каким-то чудом.

– Умар, приведи врача, – не оборачиваясь, сказал амир. – Пусть осмотрит Малика…

«Особист» издал какой-то странный звук.

– Что? – выпрямившись, спросил Карим. – Что ты мнешься? Где врач, я спрашиваю?!

– Застрелили на днях, – сказал тот. – Я докладывал.

– А! – Амир с усилием потер лоб загрубевшей ладонью. – Да, что-то вспоминаю… застрелили собаку. А второй? Который фельдшер?

– В тот же день и его. – Умар красноречиво чиркнул ногтем по горлу.

– Да ничего серьезного, я же сказал! – Произнеся это, Малик поморщился от боли в ноге. – Два или три мелких осколка поймал… Карим, надо бы поговорить!

– Поговорим, – согласился амир. – Я, как тебя увидел, понял, что ты принес какую-то весть.

– Карим, дело срочное, – полушепотом произнес Малик. – Я действительно принес важное известие…

Амир выпрямился.

– Оставьте нас наедине, – сказал он, глядя на «особиста». – Проследи, чтобы нам никто не помешал.

– Будет сделано, амир.

Не успел особист пропасть из виду, как под сводами пещеры вновь прозвучал голос Карима:

– Умар, минуту!

– Да, амир.

– Помнится, пока были живы медики, им помогали две монахини…

– Они и сейчас ухаживают за тремя нашими ранеными.

– И что, эти кяфирки разбираются в медицине?

– Они не врачи, не специалисты, – поняв, о чем речь, сказал «особист». – В лучшем случае имеют опыт работы медсестрой или сиделкой.

– Приведешь одну из них, – велел Карим. – И сумку с медикаментами прихватите.