Чтение онлайн

Отец Богов медленно сел обратно на крытое мехами ложе.

— Ни один воин не может оказаться лишним на поле брани.

— Уклончивый ответ, великий Один. Нужны тебе великаны или нет?

— Нужны, троллквинна! — взревел Отец Богов. — Нужны! Сколько раз повторять? Что надлежит для этого сделать?!

Хекса улыбнулась, чуть прикусила нижнюю губу жемчужными зубками.

— Я пошлю весть, что великий Один готов сесть за пиршественный стол с лучшими из гримтурсенов.

Владыка Асгарда пожал плечами.

— Я посылал слово мира к инеистым великанам. Они ответили…

— Неважно, что они ответили, — нетерпеливо перебила Лаувейя. — Важно, чтобы ты послал новое приглашение именно сейчас. Созови их на большое празднество. С играми, потешным боем и отличиями для лучших. Великаны — они как дети. Окажи им честь, яви свой лик среди них, без Тора и без его жуткого молота.

— Это легко сделать. И всё? Ничего более?

Лаувейя потупилась.

— Осталось самое трудное, бог Один. Настолько трудное, что справиться тут может только истинный бог.

— Говори же, хекса. Не тяни.

— Объяви потешные бои и сам выйди в круг. Выйди и уступи Груммогу, нынешнему вожаку Ётунхейма. И уступи так, чтобы никто ничего бы не заподозрил. Прими бесчестье, владыка богов. У тебя в ушах станет раздаваться грубый хохот великанов, они будут гоготать, показывая на тебя пальцами. О! О! Чую твой гнев, чую, как он закипает, готовый прорваться! Погоди, Отец Дружин, погоди, заклинаю тебя!

— Как могло такое прийти тебе в голову, женщина?! — прогремел Старый Хрофт. — Как могла ты измыслить подобное?! Никогда бог Один не склонял головы ни перед кем! Ни в одном поединке никто не восторжествовал надо мною, даже когда битва складывалась и не в пользу Асгарда! И ты хочешь, чтобы я сам опозорил себя, втоптал в грязь собственную честь?! Да ещё и унизил лживой победой тех, кого зову делить кровавую жатву?! Да понимаешь ли ты, троллквинна, что это…

Великанша вздохнула, развела руками.

— Великий Один, неужели ты поставишь свою честь выше спасения мира?

— Если для спасения мира надо расстаться с честью, то, значит, такой мир и спасать незачем. Всё равно обернётся к худу.

— Хочу верить, что это просто мои ласки на краткое время лишили тебя рассудка, — вздохнула троллквинна. — Что значит чья-то честь, пусть даже и твоя, по сравнению…

— Лаувейя, лишившись чести, бог перестаёт быть богом. Рагнаради обещано нам не просто так. Когда бог лжёт и нарушает клятвы, Судьба карает безжалостно. Я понял это слишком поздно и слишком дорогой ценой.

— Если у тебя не окажется великанов, — промурлыкала хекса, — то мы просто не доживём ни до какого Рагнаради.

— Тебе это открыто? Как вёльве?

— Да! — вдруг вскинулась Лаувейя, мгновенно оборачиваясь истинной великаншей, хоть и не приняв своего настоящего облика. — Тебе нужны великаны. И эльфы с гномами тебе нужны ради всех семи волшебных царств! Весь мир, все должны встать против пришлецов! Иначе никак!

— Почему?

Она виновато воззрилась на него, заморгала, развела руками.

— Не знаю. Но, сколько б ни гадала, только собрав все руны — Митгард, Муспелль, Йотунхейм, Асгард, Льёсальфахейм и Свартальфахейм, Хель, — получалось у меня, что мы можем хотя бы надеяться на успех.

— А если, — тяжело молвил Отец Богов, — если без Хель? Скажем, Асгард и Ванахейм — за два царства — нет?..

Троллквинна покачала головой.

— Нет. Асы и ваны очень близки. Могут заключать браки, могут иметь детей. А вот о детях гномов и эльфов я что-то не слыхала… В рунном смысле это одно начало, ты же сам дал нам эти руны, великий Один…

Она была права, с досадой признался себе Старый Хрофт. Есть одна руна для Асгарда и для Ванахейма. [6] Нет отдельной, в отличие от всех остальных семи стран. А вот для Хель, Ётунхейма и Муспелля имеются…

— Ты знал это, — бесцеремонно толкнула его хекса. — Знал, ещё не перешагнув моего порога. Семь рун. Семь врагов. Семь царств.

Бог не ответил. Пальцы до боли сжали неотразимый Гунгнир.

— Мы забыли ещё кое-что, — наконец проговорил Отец Дружин. — Но это уже моя забота. Прощай, Лаувейя. Не стану лгать, ты страстна и искусна на ложе и не знаешь устали в любви. Нескоро забуду я твои объятия. И нелегко будет заслужить прощение у Фригг.

— То есть ты отказываешься? Отказываешься мириться с гримтурсенами, как я посоветовала тебе?

Бог Один, хозяин Асгарда, носитель не знающего промаха копья, ничего не ответил. Лишь поклонился, как положено гостю кланяться хозяйке дома, будь даже он богат и знатен, а дом — нищенская хижина.

Повернулся и вышел вон.

Лаувейя постояла несколько мгновений, кусая губы, а потом вдруг рухнула на постель и разрыдалась.

Чего, конечно, никогда б не сделала истинная великанша.

(Комментарий Хедина: отрывок написан на обороте звериной шкуры с ещё оставшимся кое-где мехом. Руны пляшут и прыгают, но рука явно Старого Хрофта. Вновь он пишет с предельной откровенностью, обнажая сокровенное. Я… я бы так не смог, должен признаться. Наверное, это и привлекло меня с самого начала в Отце Дружин, ещё когда я не знал, кто он такой, — способность решать и идти напролом. И умение не постоять за ценой, когда нужно. Однако я бы, разумеется, предложение великанши проиграть потешный бой принял. Неважно, какова цена, если ты бог, ты обязан её уплатить. Старый Хрофт думал по-иному. Стоял на своём до конца и заплатил поистине ужасную цену.)

Великаны Муспелля и Ётунхейма. Воинство Хель. Семь рун, семь царств, семь врагов. Ты знал, Один, ты знал, просто боялся, гнал от себя эти мысли. Ничего нового не сказала тебе троллквинна. Просто получила, что хотела. То не беда — а беда, что он, Один, так и не узнал ничего по-настоящему ценного. Только имена врагов.