Боишься?
Шрифт:
По кромке поляны располагалось несколько таких лагерей. В одном из них, пленница воспользовалась тем, что их не связали, чтобы покончить с собой. Юная девочка, в залитом кровью сарафане вскочила и побежала. Медленно. И не потому, что не могла быстрее. Она просто ждала... Какой-то из человекоподобных подскочил к ней и ловко, одним ударом снёс ей голову. Тут же занялся своими делами. Пленницы в лагере Лив даже не ахнули. Только опустили головы.
– Хотят жить,- подумала Лив.- Все мы хотим жить. Первый и главный инстинкт...
***
Каждый из нападавших, как оказалось, мог взять себе что угодно и сколько угодно, но с тем условием, что понесёт он это сам и с той скоростью, чтобы не задерживать остальную группу.
Кто-то нёс тех самых девочек, кто-то скарб. Человекоподобный нёс двоих. И был самым быстрым. Неутомимым. Оно и понятно. Изменённых не много. Они были, как правило, предводителями племён.
Перси пришла в себя уже после того, как отряд покинул страшное место. Не закатила истерику. Молчала, настороженно поглядывая по сторонам, как мелкий, но хитрый зверёк.
На ночь расположились на поляне. Перекусили, кто чем. Молодые парни тут же утащили "своих" девочек в лес. Хорошо, что хоть не при всех... Человекоподобный не подходил к Лив кроме того раза, когда подал ей два пайка из запасов лагеря и пару одеял для неё и дочери.
Лив не сомневалась, что наступит и её очередь. Но то, что дикарь способен ждать и соблюдать хоть какие-то правила, радовало. Хотя, кто их знает, какие у них тут правила, в этом мире постапокалипсиса?..
***
Узнавать о правилах жизни в постапоке Лив и её дочь стали ещё через пару дней. К обеду. Когда дошли, наконец, до деревни племени. Или общины... Довольно большой, кстати. С частоколом вокруг и добротными деревянными домами. Которые, конечно, отлично видны из космоса. С современными-то средствами и кораблями! Если только силовое поле Барьера не обладает свойством прятать всё это... А задействовать особые средства для космотразведки кому придёт в голову? Своя же планета, изученная вдоль и поперёк...
Лив стало натурально дурно. Всё это означало одно: их не будут искать! А значит, не найдут! Её Перси проведёт жизнь тут. Когда вырастет ещё немного, найдётся тот, кто схватит её вот так же... Вряд-ли в этом обществе женщины обладают хоть какими-то правами!..
Есть ли вообще смысл бороться и оттягивать неизбежное? Или лучше прекратить всё быстро, как та девочка, на поляне? Может быть, это будет милосерднее не только по отношению к ней самой, но и к дочери? Что хорошего может ждать её в таком месте?..
Люди в деревне, к облегчению Лив, не вели себя как дикари. Не вопили, увидев своих. И пленниц тоже. Отводили глаза. Может быть, у кого-то здесь есть совесть и сердце? Ещё Лив заметила, что на неё саму люди смотрят с откровенной жалостью. Значит, ждёт её с этим дикарём что-то по-настоящему страшное... Что-то такое уже приходило ей в голову. Взгляды того старика, что караулил их на поляне, были говорящими. И молодых парней, что таскали девочек в лес...
Нужно узнать, что за "сюрприз" ждёт её. Если всё так, как она предполагает, значит жить здесь долго ей не придётся. Или этот дикарь - маньяк, который убивает своих женщин под настроение. Или что-то у него там с физиологией нехорошее... Если она не сможет устроить так, чтобы Перси после её смерти была хотя бы в относительной безопасности, то и тянуть смысла нет. Не зря она биолог. Ей, которую, муж шутливо звал Деметрой, как богиню плодородия, достаточно будет одной прогулки в местный лес, чтобы чай, выпитый на ночь, безболезненно отправил их с Перси... Куда он там отправлял у древних народов?..
Во дворе своего дома, большего, чем у остальных жителей, человекоподобный поставил Лив на ноги и даже придержал, когда она пошатнулась. Сунул ей Перси в руки. Буркнул:
– Идите умывайтесь. Ешьте. И пойдём.
Лив удивилась. Она была уверена, что теперь, когда они добрались до логова дикаря, её ждёт что угодно, только не прогулка... Ладно.
Человекоподобный ушёл прочь. Лив толкнула дверь в дом. Вошла. Нужно накормить-напоить Перси. Умыть. И дело к вечеру... Видно, первобытный хочет оставить девочку на ночь где-то в другом месте. Чтобы не отдирать её потом от своей задницы. Она снова кинется защищать мать и не позволит ему подступиться...
Дикаря не было жаль. И смешно не было. Страшно, глупо, да. О чём она вообще размышляет? Она, которая всю жизнь любила одного мужчину? И любит, и будет любить... А раз так, то она сделает всё, чтобы у дочери Томаса Блайза был шанс выжить в этом аду.
Высохшая старуха вышла к ним навстречу. Из кухни, наверное. Стояла и рассматривала Лив и девочку, которая спросонья жалась к матери. Буркнула:
– Есть идите. Мыться потом.
Говорила понятно. Как хорошо, что хоть с коммуникацией проблем не будет!.. И хмурый вид женщины не обидел Лив. Как она может ещё смотреть на грязных, в крови, женщину и ребёнка? Особенно, если сама не одобряет того, на что решились их мужчины?
Как оказалось, Лив была совершенно права. Старая Марфа была удивительно доброй и порядочной. Только она и могла выносить бешеный нрав хэда. Потому и ходила прибраться, и готовить к нему. Она стала для Лив и Перси настоящим другом.
Это будет потом... А пока Лив улыбнулась женщине, поблагодарила её и пошла следом за ней на кухню. Заставила поесть дочь и поела сама. Нужны силы. Пока они ели, Марфа сбегала куда-то и принесла одежду. Простую, домотканую. Платье для Лив и штаны с туникой для Перси. Извинилась:
– Прости. Это для мальчика...
И глянула при этом остро на пришлую. Лив кивнула благодарно и тоже аккуратно поблагодарила:
– Спасибо. Так даже лучше. Она сорванец. Хуже мальчика... И внимание...
– Лишнее внимание ей тоже не к чему!- прямо уже заявила старуха.- Сколько ей?
– Скоро восемь.
Женщина скупо улыбнулась:
– Не волнуйся пока. Никто не сможет претендовать на неё, пока она не станет девушкой.
– А чтобы вообще никто не претендовал?- выпалила Лив и замерла в ожидании ответа.
Они, каждый из этих ответов, определяли, жить ей и Перси или выпить на ночь тот самый чай. Что-то наверное увидела в её лице женщина потому, что прошипела едва слышно:
– Ты что? Не только себя убить готова, но и ребёнка?
Лив спокойно кивнула и твёрдо ответила:
– Да. Я не позволю, чтобы кто-то насиловал её в двенадцать лет.
Старуха поджала губы:
– Зачем так-то?.. У нас тоже влюбляются. Иногда...
Лив прошептала едва слышно:
– Видела я...
Бабка встала вдруг и скомандовала: