Блокпост
Шрифт:
«Пи…ец, приплыли, – уныло подумал Андрей. – Эта утварь, по всей видимости, спать не обучена. Написали! Молодец Пульман – все-то ты продумал…»
«Нехорошо, – лихорадочно соображал Иван. – Больно здоровый пацан.
Надо, конечно, рубить. Но ежели рубить – тогда обязательно потом сваливать придется. И хватит ли сил? Зомби… Болевые ощущения сведены к нулю. Значит, рубить насмерть. Нехорошо! Вот шуму-то будет, когда сражаться учнем – вся клиника сбежится…»
В тягостном ожидании протянулись несколько часов. Сумерки переросли в полноценную ночь, за окном утихли вечерние шумы клиники… У пленников уже давно затекли от неподвижного лежания все члены и окончательно иссяк запас терпения. А зомби продолжал пребывать все в той же позе – голову не склонил, не расслабился – робот, да и только!
«Ну и достал ты меня, башка дырявая, – злобно подумал Иван. – Что ж с тобой делать?.. А ежели упасть на пол и посмотреть, как оно себя вести будет? А ну – раз, два, взяли!»
Он протяжно замычал, невнятно что-то бормоча, начал переворачиваться на другой бок и неловко упал с кровати. Ударившись о пол, сгруппировался на левом боку и начал слабо и протяжно стонать. Интересно, что у этого дебила заложено в программе? Нажать на кнопку тревожной сигнализации или предпринять какие-то иные действия, адекватные ситуации?
Охранник молча поднялся со своего места и приблизился купавшему.
Немного постояв над ним, он нагнулся, по всей видимости, чтобы поднять больного…
Хрясть! Иван изо всех сил ударил его наотмашь ребром ладони в услужливо подставленное горло и, неуклюже кувыркнувшись, вышел в полуприсед – при этом в голове словно граната разорвалась.
Зомби булькнул, ухватился руками за горло и со стуком упал на колени. Раздавленное горло, вмятое к шейным позвонкам, не обеспечивало доступа воздуха в легкие, и мощное тело задергалось в судорогах.
На Ивана накатила волна отчаяния – совсем недавно он, будучи в нормальном состоянии, точно таким же ударом убил одного из зомби наповал, перебив ему горло и сломав шейные позвонки. Медленно прицелившись, как во время тренировки по разбиванию твердых предметов, спецназовец нанес охраннику рубящий удар под основание черепа, перебивая шейные позвонки, которые хрустнули так громко, что, казалось, слышно было на всю клинику.
Рухнув на пол, гигант в последний раз булькнул, выбил ногами конвульсивную дробь – и затих…
Победитель, пошатываясь на ватных ногах, подшаркал к окну.
Распахнул форточку, жадно вдохнул успевший остыть ночной воздух. Нехорошо! Это – один. А сколько их там, снаружи? Нет, в таком состоянии удирать отсюда будет очень проблематично. Чертов шаман! Обещал ведь, сволочь, что ночью они будут чувствовать себя хорошо… Ничего себе – хорошо!
Андрей едва успел свесить ноги с кровати – батальная сцена заняла едва ли десяток секунд, – подошел к лежащему, ощупал, чисто механически приложил палец к запястью.
– Пульс отсутствует, – констатировал недоучившийся медик. – Один – ноль… И что теперь?
– Минус один, – хрипло пробормотал Иван.
– Не понял? – удивился Андрей. – В смысле – минус один?
– Я так веду отсчет в бою, – пояснил Иван. – Минус один… обыщи-ка его – на предмет колюще-режущих… Может, кстати, и ручка найдется…
Ручка не нашлась – зачем зомби ручка? Помимо ключа от входной двери и носового платка в нагрудном кармане тенниски обнаружился миниатюрный уоки-токи и перочинный нож.
– А если с ним кто-нибудь свяжется? – запоздало встревожился Андрей, с опаской положив передатчик на табурет.
– Не думаю, – успокоил его Иван, аккуратно отодвигая штору. – Скорее всего это он должен был сообщить, если что… Освещение устраивает?
Сыщик кивнул – яркие фонари во дворе вполне сносно освещали примерно треть палаты. Усадив Ивана на кровать возле окна, Андрей осторожно размотал повязку на три четверти и, поморщившись, надрезал себе левое плечо.
– Будет сепсис – убей всех моих врагов, – через силу пошутил он, обмакивая малое лезвие ножа в кровь, сочившуюся из ранки, и аккуратно выводя на бинтах какие-то каракули.
– Обязательно, – серьезно пообещал Иван и поинтересовался:
– У тебя почерк разборчивый? А то давай до конца отмотаем…
– Не стоит… Черт его знает, что там… А почерк у меня прекрасный – глянешь, и все понятно.
Через несколько минут Андрей закончил писать, дал каракулям просохнуть и сноровисто привел повязку в прежний вид. Туже самую операцию проделал со своими бинтами – теперь Иван писал, под диктовку.
– Тур наискось, тур по контуру, – ворчливо пробормотал Андрей, когда Иван принялся заматывать его повязку.
– Не боись, сыщик, – незлобиво огрызнулся капитан. – Я за свою войну столько черепов перевязал – тебе и не снилось… Все, теперь надо сваливать. Ты готов к подвигу?
Насчет подвига сыщик ответить был не готов, но тут же принялся раздевать убиенного врага, брезгливо морщась в темноте палаты. С грехом пополам экипировались. Опытный Иван, проявив солдатскую смекалку, завладел штанами охранника, которые оказались ему настолько велики, что возникла необходимость проделывать в ремне дыру. Андрею в качестве штанов пришлось использовать тенниску пострадавшего, которую он закрепил на бедрах полоской материи, отрезанной от простыни.
– Кино про немцев, – мрачно пошутил Иван, обозрев соратника. – Шоу дыроголовое…
Открыв дверь изъятым у охранника ключом, они выскользнули в залитый светом коридор. Постояли, прислушиваясь, адаптируя зрение. Откуда-то снизу доносились истошные эротические вопли в женском исполнении и настойчивый мужской рев… Крадучись, проскользнули по коридору, спустились по лестнице, ведущей в вестибюль на первом этаже. И едва не напоролись на дюжего вида санитаров, которые удобно расположились в креслах по обе стороны дверей, ведущих в вестибюль с лестницы второго этажа, и молча созерцали по видику тяжелую порнуху. Прямо перед дверью, между креслами, стоял массивный столик, уставленный пивными бутылками. Имел место весьма ощутимый аромат, состоящий из крепчайшего запаха табака и свежего пивного перегара.