Битва
Шрифт:
Послышались приглушенные одобрительные возгласы, затем служащие отключили мониторы и коммуникационное оборудование и гуськом потянулись к дверям.
К Гриффиту шагнул Вогель.
– Мне потребуется специальный эскорт транспортное средство на воздушной подушке, сразу же!
– Да, сэр, мы о вас не забудем. Вы поедете вместе со всеми. У меня нет людей для специального…
– Я люблю, когда мои приказы исполняются. Вогель указал на группу солдат, стоящих в неуклюжих позах возле двери, с автоматическими винтовками в руках. Лица с вдавленными глазницами за пластиковыми забралами больших боевых шлемов были выпачканы машинным маслом.
– Вот эти пятеро. Они подойдут.
– Они со мной, мой господин. Они будут защищать всех нас на пути к Транспортной Бухте. А сейчас послушай-ка…
Зажатый в истекающей кровью лапе Гриффита, в лицо Вогеля ткнулся маленький, зловещего вида пистолет.
– Мой господин, не соблаговолите ли… заткнуть свое хайло! И становись в ряд со всеми! Быстро!
Отряд вышел из помещения цепочкой, рваное эхо наполнило проход. Коридор несколько раз поворачивал у заброшенных теперь и усыпанных обломками комнат, уходил вниз на два этажа, на уровень Бухты, и наконец изогнулся под острым углом в направлении Транспортной Бухты. Грейсон оставался возле Гриффита в тылу колонны, с пятью молодыми рядовыми. Вогель был с Риверой и Ари, в голове группы, и негодовал по поводу своего оскорбленного достоинства.
Да, Грифу не поздоровится, подумал Грейсон. Всем им тоже. Мысли его вернулись к взрыву, который унес жизнь отца. Как и почему это случилось? Мысль об отцовском «Фениксе», лежащем изуродованной грудой на железобетонной площадке космопорта, который стал могилой для Дюранта Карлайла, раздирала мозг Грейсона. Внезапно он начал вспоминать разрозненные, незначительные моменты. То, как отец дарил ему орден ученика, когда ему было десять лет, и прилив гордости, о чем Грейсон все еще помнит. Пепельное лицо отца на похоронах матери пять лет назад, как раз перед тем, как они пришли на Треллван. То, как отец обсуждает с Ари и Грифом расписание занятий Грейсона в офицерской комнате отдыха, здесь, в Замке, сразу после того, как они прибыли…
В жизни Грейсона Дюрант Карлайл был постоянной, не меняющейся величиной. Хотя он и был вечно занят нескончаемыми вопросами снаряжения, снабжения, управления Дома Штайнера, в его глазах всегда находилась улыбка и неизменная теплота для сына.
Теперь Дюранта больше нет. Грейсон принимал его как нечто само собой разумеющееся, а утрата нанесла рану настолько глубокую, настолько разъедающую, что пока еще Грейсон не прочувствовал ее полностью. Все, что он мог, – это тупо повторять про себя: «Папа…»
В Транспортной Бухте сгрудились мужчины, женщины и дети в ожидании погрузки на судно, способное перевозить 25 или 30 человек одновременно. Пропеллеры камеры уже вращались, наполняя помещение высоким, певучим жужжанием множества моторов.
Когда они вошли в помещение, Гриффиту отрапортовал какой-то сержант.
– Мы выставили разведчиков вдоль дороги. С виду все чисто.
– Инфракционное и двигательное сканирование?
– Все чисто, оружейный мастер.
– Хорошо. Возможно, они не ожидали, что нам взбредет в голову ехать по этой дороге. Но я хочу, чтобы конвой прикрывали все транспорты, которыми мы располагаем.
Маленькие катера на воздушной подушке, с установленными на них ракетометами и лучевыми орудиями, с пятью или шестью солдатами на борту, стартовали. Пронзительно взвыли моторы, и первые машины, скользя на своих тяжелых резиновых юбках, выплыли через открытые двери в холодный мрак.
Вогель был здесь. Казалось, спеси в нем поубавилось, но хмурое выражение не сходило с его лица.
– Мне надоели все эти глупости, оружейный мастер. Мне нужны катер, пилот и охрана. И нужны они сейчас.
Гриффит отмахнулся от него пистолетом, затем выкрикнул:
– == Брукс! Сержант Брукс! Вы готовы?
Из жужжащей посудины выглянул изможденный рыжеволосый человек. Это был крохотный четырехместный катер; двое солдат с кряхтением устанавливали на корме лазер легкого типа.
– Да, Гриф. Хоть сейчас.
– Возьми с собой Грейсона Карлайла. Мысль, что Гриффит посылает его вперед, вывела Грейсона из оцепенения.
– Гриф, нет! Я…
– Давай, парень. Я догоню вас позднее. А ну, живо!
Грейсон не слышал ответа Гриффита. Оружейный мастер отвернулся от него, подошел к Вогелю и что-то тихо сказал. Лицо Вогеля покраснело.
– Вперед, Карлайл. Вот. Тебе понадобится это. – Он передал Грейсону теплую куртку и очки. Посудина была открытой, а двигаться в такую погоду на большей скорости было небезопасно.
Звук оглушительного взрыва смачно расколол воздух Транспортной Бухты, и из двери заклубился дым. Грейсон с расширенными глазами быстро обернулся. Вогель лежал ничком, Гриффит нагнулся над ним. Пятеро солдат подскочили к дымящейся двери.
И в этот момент из дыма вырвались несколько фигур в черных одеждах, разбрызгивая на ходу свирепые белые очереди автоматического огня. Гриффит стоял уже на одном колене, и его пистолет балансировал в одной руке – прямо как в руководстве для воинов боевых роботов. Он стрелял короткими точными очередями, направляя огонь в ряды штурмовиков.
Из двери появились новые группы нападавших. Шок поразил Грейсона, когда он сообразил, что на каждом надета тяжелая маска; в тусклом красном свете Бухты очки выглядели как огромные глаза насекомых. Штурмовики выныривали из дверей головой вперед, приземлялись на одно плечо и перекатывались по полу Бухты; автоматы трещали отрывистыми, резкими очередями, скашивая захваченную врасплох мечущуюся толпу техов и штабного персонала. Грейсон увидел, как упал Ривера, привалившись к борту катера, работающего вхолостую; крошечные алые пятна выступили на его теле от правого бедра до левого плеча.
Один из солдат возле оружейного мастера опрокинулся навзничь, вместо лица – истекающая кровью красная маска. Еще двое рухнули на месте, а двое уцелевших повернулись и бросились к ближайшему катеру.
– Гриф! – заорал Грейсон. Пальцами он вцепился в борт посудины. – Уходи!
– Поехали, сынок. – Брукс положил руку на плечо Грейсона, в голосе чувствовалась настойчивость. – Нам нужно отправляться.
Грейсон стряхнул руку и метнулся назад, к Гриффиту. Кая Гриффита он помнил почти с тех самых пор, как и отца, но времени проводил с ним, вероятно, больше.