Безотцовщина
Шрифт:
Анна Петровна. Любовь, значит?
Трилецкий (пожимает плечами). Очень может бит!.. Как вы думаете, люблю я ее или нет?
Анна Петровна. Вот это мило! Вам же лучше знать...
Трилецкий. Э-э... да вы не понимаете меня!.. Ваш ход!
Анна Петровна. Хожу. Не понимаю, Николя! Женщине трудно понять вас в этом отношении...
Пауза.
Трилецкий. Она хорошая девочка.
Анна Петровна. Мне нравится. Светленькая головка... Только вот что, приятель... Не наделайте-ка вы ей как-нибудь неприятностей!.. Как-нибудь... За вами этот грех водится... Пошляетесь, пошляетесь, наговорите кучу вздора, наобещаете, разнесете славу и том и покончите... Мне ее жалко будет... Что она теперь поделывает?..
Трилецкий. Читает...
Анна Петровна. И химией занимается?
Смеется.
Трилецкий. Кажется.
Анна Петровна. Славная... Потише! Вы рукавом свезете! Нравится она мне со своим острым носиком! Из нее мог бы выйти недурной ученый...
Трилецкий. Дороги не видит, бедная девочка!
Анна Петровна. Вот что, Николя... Попросите Марью Ефимовну, чтобы она поездила ко мне немного... Я с ней познакомлюсь и... Я, впрочем, маклеровать по стану, а так только... Мы ее вместе раскусим и или отпустим с миром, или же примем ее к сведению... Авось...
Пауза.
Я считаю вас малюточкой, ветерком, а потому и вмешиваюсь в ваши дела. Ваш ход. Мой совет таков. Или не трогать ее вовсе, или же жениться на ней... Только жениться, но... не далее! Паче чаяния жениться захотелось, извольте подумать сперва... Извольте рассмотреть ее со всех сторон, не поверхностно, подумать, помыслить, порассуждать, чтоб потом не плакать... Слышите?
Трилецкий. Как же... Уши развесил.
Анна Петровна. Знаю я вас. Все делаете не думая и женитесь не думая. Вам только палец покажи женщина, так вы уж готовы на всякую всячину. Посоветоваться с близкими людьми должны... Да... На свою глупую голову не надейтесь. (Стучит о стол.) Вот она у вас, ваша голова! (Свистит.) Свистит, матушка! Мозгу в ней много, да толку что-то не видно.
Трилецкий. Свистит, точно мужик! Удивительная женщина!
Пауза.
Ездить она к вам не станет.
Анна Петровна. Почему?
Трилецкий. Потому что к вам шляется Платонов... Она терпеть не может его после тех его выходок. Вообразил человек, что она дура, вбил себе это в свою нечесаную голову, и теперь черт его не разубедит! Считает почему-то своею обязанностью надоедать дурам, выделывать над ними разные штуки... Ходите!.. А разве она дура? Понимает же он людей!
Анна Петровна. Пустяки. Мы не позволим ему лишнего. Скажите ей, чтоб не боялась. А чего это Платонова так долго нет? Давно уж пора ему быть... (Смотрит на часы.) Невежливо с его стороны. Шесть месяцев не видались.
Трилецкий. Когда я ехал к вам, в школе ставни были наглухо закрыты. Должно быть, спит еще. Каналья человек! Я его сам давно уж не видел.
Анна Петровна. Здоров он?
Трилецкий. Он всегда здоров. Жив курилка!
Входит Глагольев 1 и Войницев.
ЯВЛЕНИЕ II
Те же, Глагольев 1 и Войницев.
Глагольев 1 (входя). Так-то, милейший Сергей Павлович. В этом отношении мы, заходящие светила, лучше и счастливее вас, восходящих. И мужчина не был, как видите, в проигрыше, и женщина была в выигрыше.
Садятся.
Сядемте, а то я утомился... Мы любили женщин, как самые лучшие рыцари, веровали в нее, поклонялись ей, потому что видели в ней лучшего человека... А женщина лучший человек, Сергей Павлович!
Анна Петровна. Начни же мошенничать?
Трилецкий. Кто мошенничает?
Анна Петровна. А кто эту шашку сюда поставил?
Трилецкий. Да вы же сами поставили!
Анна Петровна. Ах да... Pardon...
Трилецкий. То-то что pardon.
Глагольев 1. У нас были и друзья... Дружба в наше время не была так наивна и так ненужна. В наше время были кружки, арзамасы... За друзей у нас, между прочим, было принято в огонь лазить.
Войницев (зевает). Сланное было время!
Трилецкий. А в наше ужасное время пожарные на то есть, чтоб и огонь лазить за друзьями.
Анна Петровна. Глупо, Николя!
Пауза.
Глагольев 1. В прошлую зиму в Москве на опере я видел, как один молодой человек плакал под влиянием хорошей музыки... Ведь это хорошо?
Войницев. Пожалуй, что и очень даже хорошо.
Глагольев 1. И я так думаю. Но зачем же, скажите вы мне, пожалуйста, глядя на него, улыбались близь сидящие дамочки и кавалеры? Чему они улыбались? И он сам, заметим, что добрые люди видят его слезы, завертелся на кресле, покраснел, состроил на своем лицо скверную улыбочку и потом вышел из театра... В наше время не стыдились хороших слез и не смеялись над ними...
Трилецкий (Анне Петровне). Умереть этому медоточивому от меланхолии! Страсть не люблю! Уши режет!
Анна Петровна. Тссс...
Глагольев 1. Мы были счастливее вас. В наше время понимающие музыку не выходили из театра, досиживали оперу до конца... Вы зеваете, Сергей Павлович... Я оседлал вас...
Войницев. Нет... Подводите же итог, Порфирий Семеныч! Пора...
Глагольев 1. Ну-с...И так далее, и так далее... Если теперь подмости итог всему мною сказанному, то и получится, что в наше время были любящие и ненавидящие, следовательно, и негодующие и презирающие...
Войницев. Прекрасно, а в наше время их нет, что ли?
Глагольев 1. Думаю, что нет.
Войницев встает и идет к окну.
Отсутствие этих-то людей и составляет современную чахотку...
Пауза.
Войницев. Голословно, Порфирий Семеныч!
Анна Петровна. Не могу! От него так несет этими несносными пачулями, что мне даже дурно делается. (Кашляет.) Отодвиньтесь немного назад!
Трилецкий (отодвигается). Сама проигрывает, а бедные пачули виноваты. Удивительная женщина!
Войницев. Грешно, Порфирий Семенович, бросать в лицо обвинение, основанное на одних только догадках и пристрастии к минувшей молодости!..
Глагольев 1. Может быть, я и ошибаюсь.
Войницев. Может быть... В данном случае не должно иметь места это "может быть"... Обвинение нешуточное!
Глагольев 1 (смеется). Но... вы сердиться, милый мой, начинаете... Гм... Одно уж это доказывает, что вы не рыцарь, что вы не умеете относиться с должным уважением к взглядам противника.
Войницев. Одно уж это доказывает, что я умею возмущаться.