Чтение онлайн

Так она шагала вдоль галереи «Флоренция» и наконец увидела метрах в двадцати от себя небольшой киоск: он прилепился к левой стене, слегка обезобразив гладкий профиль галереи. Лотерейный киоск. Она прошла еще немного, но остановилась, не дойдя до киоска нескольких шагов. Продавец билетов сидел и читал газету. Он прислонил газету к чему-то перед собой и казался погруженным в чтение. Стены киоска, кроме обращенной к фасаду галереи, были из стекла. Внутри виднелся продавец билетов и множество ярких полос, свисавших с потолка. В передней стенке имелось окошко; через него продавец билетов общался с покупателями.

Женщина откинула назад прядь волос, спадавшую ей на глаза. Обернулась, секунду понаблюдала за девушкой, выходившей из магазина с тележкой. Затем снова обратила взгляд на киоск.

Продавец билетов читал газету.

Женщина подошла ближе и наклонилась к окошку:

— Добрый вечер.

Продавец поднял глаза. Он собрался что-то сказать, но, увидев лицо женщины, не стал. Так он и глядел на нее, в молчании.

— Я хотела бы купить билет.

Продавец кивнул головой. Потом сказал нечто, не относящееся к делу:

— Вы долго ждали?

— Нет, почему же?

Продавец замотал головой, продолжая смотреть на нее:

— Ничего. Простите.

— Я хотела бы купить билет, — повторила она.

Продавец повернулся и стал шарить рукой по лентам билетов, свисавшим с потолка.

Женщина указала на одну из них, самую длинную:

— Вон те… можно взять один?

— Этот?

— Да.

Продавец оторвал билет. Поглядел на номер, одобрительно качнул головой. Положил билет на деревянный прилавок, разделявший его и женщину.

— Счастливый номер.

— Что вы сказали?

Продавец не ответил, продолжая смотреть в лицо женщине. Смотреть так, будто он что-то искал.

— Вы говорите, этот номер счастливый?

Продавец склонился над билетом:

— Да, две восьмерки расположены симметрично, и еще сумма цифр одна и та же.

— То есть?

— Если вы разделите номер на две половинки, то сумма цифр в левой и правой половинах будет равной. Это приносит выигрыш.

— Откуда вы знаете?

— Это моя профессия.

Женщина улыбнулась:

— Да, конечно.

И положила деньги на прилавок.

— Вы не слепой.

— Простите?

— Вы не слепой, ведь правда?

Продавец рассмеялся:

— Нет, не слепой.

— Забавно…

— Почему обязательно слепой?

— Так, все торговцы лотерейными билетами слепые.

— Неужели?

— Скажем, не все, но многие… по-моему, людям это нравится.

— В смысле?

— Не уверена, но думаю, это как-то связано со слепотой фортуны.

Сказав это, женщина рассмеялась. Прекрасным смехом, за которым не таилась скрытая усталость.

— Обычно эти торговцы — старики, и смотрят на тебя, как редкие птицы из витрины зоомагазина.

Тон женщины был уверенным.

— Но вы не такой, — прибавила она.

Да, он и в самом деле не слепой. Но тем не менее старик.

— Сколько вам лет?

— Семьдесят два.

И прибавил:

— Мне подходит эта работа, никаких проблем, отличная работа.

Это было сказано тихим голосом. И спокойным.

Женщина улыбнулась:

— Ну да, но я не это имела в виду…

— Моя работа мне нравится.

— Не сомневаюсь.

Она взяла билет, положив его в черное, изящное портмоне. Обернулась на миг, словно желая проследить за чем-то или проверить, нет ли за ней очереди. И наконец, вместо того чтобы попрощаться и уйти, произнесла нечто:

— Скажите, вы не согласились бы выпить со мной стаканчик вина?

Продавец только что высыпал деньги в кассу и застыл с поднятой рукой.

— Я?

— Вы?

— Я… я не могу.

Женщина смотрела на него в упор.

— Я… должен быть в киоске, я не могу уйти прямо сейчас, здесь нет никого, кто… я не…

— По стаканчику, и все.

— Извините, мне очень жаль… я правда не могу.

Женщина покивала головой, как бы в знак того, что поняла. Но затем наклонилась к продавцу и сказала:

— Пойдемте со мной.

Тот еще раз повторил:

— Прошу вас, не надо.

Но она настаивала:

— Пойдемте со мной.

И случилось странное. Продавец сложил газету, поднялся со стула. Снял очки. Положил их в футляр, обтянутый серой тканью. Потом принялся — с большим тщанием — закрывать киоск. Он проделывал одно движение за другим, в молчании, как обычно делают те, кто уходит с работы. Женщина ждала его стоя, отстраненно, как будто все это ее не касалось. Иногда кто-нибудь проходил мимо, оглядываясь на нее: она казалась одинокой, и была красивой, была немолода, и казалась одинокой. Продавец потушил свет. Закрыл дверцу, запер ее на висячий замок. Надел легкий плащ, собравшийся в складки на плечах. Подошел к женщине:

— Я готов.

Та улыбнулась ему:

— Вы знаете место, куда пойти?

— Здесь рядом кафе, где можно спокойно посидеть.

Они вошли в кафе, заняли столик в углу, уселись друг против друга. Заказали два бокала вина. Женщина спросила у официанта сигарет. Оба закурили. Пошел разговор о разных пустяках, о тех, кто выигрывает в лотерее. Продавец объяснил, что обычно они все выбалтывают, и самое смешное, что в первую очередь — детям. Наверно, в этом есть своя мораль, только вот он до сих пор не понял какая. Женщина заговорила об историях с моралью и без. Так беседа понемногу продвигалась вперед. Потом продавец сказал:

— Я знаю, кто вы и зачем оказались здесь.

Женщина ничего не ответила, выжидая.

Продавец сказал еще кое-что:

— Много лет назад, на глазах у вас, три человека хладнокровно убили вашего отца. Я — последний из них, кто еще жив.

Женщина внимательно смотрела на него. Но было непонятно, о чем она думала.

— Вы оказались здесь, чтобы разыскать меня.

Голос его был ровным, без малейшего волнения.

— И вот вы меня нашли.

Ненадолго воцарилось молчание. Ему больше нечего было сказать, она не говорила ничего.