Чтение онлайн

— Матвей Алексеевич, что не так?

— Ваш ребенок полностью здоров, не переживайте, просто… — он снова делает паузу, а я не выдерживаю. Шлепаю ладонями по бокам и зло выбаю:

— Да что же там?!

— У вас не один ребенок, — спокойно говорит он, после чего замолкает и начинает нажимать на кнопки и дальше.

Он молчит, а я не знаю что думать. Как это… не один ребенок? Откуда взялся второй, если девять недель назад он был один? Что происходит? Местные женщины перехвалили доктора и он на самом деле шарлатан, а деньги берет за улыбку с ямочками? Я себя накручиваю. Нервничаю и зло впиваюсь ногтями в нежную кожу ладоней.

— Я сейчас выведу изображение на экран напротив. Сможете посмотреть на своих малышей, — говорит он и спустя минуту на экране появляется картинка. — Вот, видите, это один плод.

Я смотрю на своего малыша: с ручками, ножками, головкой, и не могу сдержать стекающих по щекам слез счастья. Вот он, мой маленький зайчонок, тот, кого я буду любить и оберегать. Я почти забываю о том, что там есть еще один малыш, настолько меня пленяет то, что я вижу.

— Ребенок полностью соответствует сроку, здоров, внешних патологий не выявлено, — комментирует доктор. — А теперь я покажу вам второго.

На экране появляется другое изображение, сначала нечеткое, затем я замечаю там что-то похожее на ребенка, но он совершенно не такой, как предыдущий.

— Что с ним, доктор? — я плачу, но уже не от счастья. Я не могу нормально рассмотреть малыша, но и сквозь слезы понимаю, что с ним что-то не так. Он… другой.

— Он соответствует сроку восемь недель и для этого периода развивается отлично, — сухо говорит доктор.

— Но… откуда взялся второй ребенок? — спрашиваю едва слышно, ничего не понимая.

Доктор убирает датчик с моего живота, тянется к моей медкарте и тщательно перелистывает страницы, вчитываясь в написанное. После снова что-то рассматривает на экране, больше не выводя изображение для меня. Я волнуюсь, чувствую, как сердце начинает биться быстрее, а дыхание учащается.

— Можете вставать, — мужчина подает мне руку и помогает встать, протягивает полотенце, чтобы я могла стереть остатки геля, и садится на свое кресло.

Слежу за тем, как он записывает что-то в моей карте, а затем берет листочек и чиркает что-то и там.

— Садитесь, не стойте, — он указывает на стул. — Не нервничайте, пожалуйста. С вашими детьми все в порядке, просто… это не совсем обычный случай, — поясняет он, даже не смотря в мою сторону.

— Что значит необычный случай? — переспрашиваю и инстинктивно хватаюсь за живот, хотя он увеличился всего на несколько сантиметров.

— Я все объясню, дайте мне самому определиться, ладно? — он снова кивает на стул, и я послушно сажусь.

Мне уже совершенно неважно, что этот мужчина — мой случайный любовник. Сейчас я смотрю на него как на свое возможное спасение и того, кто успокоит меня, скажет, что я смогу родить этих малышек. Мы сидим, кажется, целую вечность, но Матвей приходит в себя первым: снимает трубку телефона и просит сдвинуть записи на час, потому что у него “сложный” случай. На этом слове мои глаза округляются и я, кажется, не дышу.

Однако сразу после звонка доктор разворачивается ко мне и говорит:

— У вас совершенно точно был один ребенок на первом УЗИ. Я изучил данные карты, прочитал заключение предыдущего врача и они не оставляют у меня сомнений, но… второй плод появился не просто так, он не мог туда трансплантироваться или перенестись. И уж точно это не чудо, подаренное небесами, — мужчина пытается шутить, но я сижу с непроницаемым лицом и просто жду вердикта. — Скажите мне вот что. У вас были незащищенные половые акты после проведения вам процедуры ЭКО?

Я молча хлопаю глазами и пытаюсь понять к чему он клонит? Спала ли я с кем-то после ЭКО?

С ним же и спала!

Но у нас был защищенный половой акт, а с мужем мы так и не сближались после ЭКО. Он все время отказывался, говорил повременить, потому что не хочет навредить мне. Как же… дело было вовсе не во мне, а в его стройной — ноги от ушей — шлюхе.

— Вероника Сергеевна, это очень важно, — доктор вырывает меня из воспоминаний, и я качаю головой.

— Нет, незащищенных не было.

— Вы использовали презервативы? — уточняет он, и я краснею, вспоминая момент, когда этот же мужчина надевал презерватив на свой немаленький орган.

Я не выдерживаю и отвожу взгляд, смотрю на его модные туфли и выдаю тихое:

— Да.

— Мог ли произойти разрыв презерватива?

С каждой фразой мужчина вгоняет меня в краску все сильнее. Я смотрю на его крепкое тело, на руки, которыми он крутит ручку и вспоминаю как он касался моего тела ладонями, как ловко ласкал мою грудь и соски.

К моему глубочайшему стыду я чувствую как внизу живота становится напряженно, а в трусиках, кажется, мокро. Пытаюсь взять себя в руки, но возбуждение нарастает все сильнее, особенно после того, как мужчина наклоняется ближе, и я вдыхаю аромат его туалетной воды.

— Вероника…

Я не даю ему договорить и молча качаю головой, а затем подкрепляю свои движения уверенным:

— Не знаю.

— Можете спросить у своего партнера? — я вскидываю на него взгляд и едва удерживаюсь от смешка.

И как? Эй, Матвей Алексеевич, помните, вы переспали в баре с девушкой: слегка расстроенной и загадочной? Так вот это была я, представляете! Вы не помните, у вас презерватив целым остался? Так, что ли?

Я таки улыбаюсь, а доктор смотрит на меня слишком задумчиво и загадочно, так что я снова отвожу глаза и говорю:

— Спросить я не могу. Это важно?

— Понимаете, — спокойно говорит он, — у вас появился второй ребенок. Он совершенно точно зачат естественным путем уже после проведения вам ЭКО.