Чтение онлайн

Даннмёрк, далекий северный полуостров, на который нога римлянина если и ступала, то очень и очень давно – во времена, когда ученые мужи Рима еще интересовались окружающим миром и предпринимали рискованные и долгие путешествия за пределы Империи.

Попытавшись высчитать хотя бы приблизительное расстояние от Даннмёрка до Суасона или Лютеции, Северин быстро сбился и понял, что занялся безнадежным делом – Беовульф и его дружина имели самое смутное о понятиях «стадий» или «римская миля», milia passuum, [21] предпочитали более понятное и доступное «дневной переход» под парусом или на веслах, а точным такое счисление назвать никак нельзя.

В любом случае получалось, что от столицы франков Северина теперь отделяет никак не меньше восьмисот миль. Выбраться отсюда самостоятельно будет невозможно, послать депешу дяде Ремигию тоже.

Ultima Thule, иначе и не скажешь…

– Не грусти. – Гундамир дружески хлопнул Северина по плечу. – Не сегодня, так завтра нас ждут кабан с чесноком, свежее пиво и гостеприимство кунса Хродгара.

– Hrodgarr nei kuns, so konung ist, – на диалекте данов сказал Хререк. – «Конунг» – это как рикс у франков. Хродгар правит несколькими родами, объединенными под его рукой. Тот, кто правит одним родом, называется ярлом.

– …И я бы не стал с исконно вандальской беспечностью надеяться на отдых в Хеороте, – сурово заметил Беовульф. – Неспокойно там. Сами знаете, зачем мы идем в Золотой бург Хродгара.

– Почему «золотой»? – переспросил Северин.

– Хродгар – самый богатый и могучий владыка на этих землях; говорят, будто в его дружине две сотни мечей, а золота в Хеороте не меньше, чем у повелителя франков. Я сам не видел, но так люди рассказывают… Хререк бывал там дюжину зим назад, уже тогда конунг данов был велик и славен.

– Истинно так, – кивнул дан. – И в те времена никто ничего не слышал о Гренделе…

– Грендель? – Это странное имя Северин услышал во второй раз и вновь в угрожающем контексте. – Кто это такой? Почему вы до сих пор ничего мне не объяснили?

– Нечего объяснять, – дернул плечом Беовульф. – Я и сам ничего не знаю.

– Но ты ведь говорил с… с Вотаном, когда ходил в капище батавов. Я помню твои слова: «Он снова будет приходить, раз за разом – однажды вкусив крови, он не остановится». Кто – «он»?

– Любопытный ты, Скильд… Помнишь, я рассказывал о племени галиуруннов, злых тварей, рожденных от семени Локи? Грендель – вроде бы похож на галиурунна. Он – зло. Зло, которое поселилось близ Хеорота. А что он такое и откуда взялся – неизвестно. Никому.

– Даже вашим богам?

– Боги многое знают, но не все говорят. Зло, обитающее в нашем мире, должно заботить только людей, ибо против людей оно и направлено. Вотан, исполняя древнюю клятву, поможет нам, но и только… Хватит болтать, Хререк, на весла – земля близка, а ветер утихает!

Вечерело, становилось холодно. Чтобы вытянуть ладью на берег, пришлось спрыгнуть в ледяную воду – лодку не без труда отволокли выше линии прилива, утвердили меж песчаных дюн и привязали двумя веревками к гранитному камню, похожему на огромный драконий зуб.

Гундамир, Алатей и Ариарих тотчас принялись собирать выброшенные морем обломки дерева для костра – все вымокли и замерзли до дрожи.

По словам Беовульфа и Хререка, Золотой бург находился где-то неподалеку – темная скала в виде трезубца, с которой льется серебристая струя небольшого водопада, на отвесном гребне над берегом молодой лесок и следы вырубки, чуть дальше в сушу вдается узкий залив, названный даном словом fjord.

Место приметное, не ошибешься.

Беовульф откупорил сберегаемый на крайний случай бочонок с очень сладким и крепким галльским напитком, изготовляемым на основе крепкого ягодного вина и меда, – трех глотков хватает для того, чтобы по жилам растеклось приятное тепло, а в голове слегка зашумело.

Алатей споро развел костер – высушенная солнцем тина мгновенно начала тлеть, осталось лишь раздуть огонь. Тревожно-багровое солнце уже касалось нижним краем диска морских волн за западе, небо стремительно заливалось густой бирюзой.

– Ночуем здесь, – решил Беовульф. – Скоро ночь, идти никуда не хочется, а лошадей нет. Отоспимся, обсушимся… Только дров побольше собрать, чтобы костер не погас. Скильд, выпей еще – ты синий весь! И почему до сих пор не переоделся? Мокрую одежду положи на камень у костра, только чтобы искры не попали! Как дите неразумное! Хенгест, ты знаешь, что надо сделать прямо сейчас… За работу!

Некоторые римские историки и хронисты несправедливо утверждали, будто вне ратной потехи варвары ленивы и бездеятельны, но если требуется устроиться со всем удобством и безопасностью, любой варвар будет действовать шустро и старательно.

Алатей с Гундамиром не поленились подняться на откос и спихнуть вниз несколько найденных бревен, готы вытаскивали из ладьи и аккуратно раскладывали вещи, Хререк взялся за топор и быстро нарубил целую поленницу.

Северин лентяйничал и грелся у огня – ему, как обычно, никто ничего не приказал и не заставил сделать: захочешь, сам поможешь. А вот Беовульф и угрюмый ют занимались неким священнодействием.

Хенгест, самый нелюдимый и неразговорчивый из дружины Беовульфа, по мнению Северина, в прежней жизни был или жрецом, или учеником годи – недаром у него на груди, подле сердца, в коем, по мнению варваров, обитает человеческая душа, была заметна плохо сведенная татуировка: сплетение рун, символизирующих Мировое Древо, змея Ёрмунганда и силу богов Асгарда.

Настолько значительные символы обычный человек носить не вправе, только посвященный в таинства языческих верований.

Беовульф как военный вождь был обязан принимать участие в ритуалах – если ты вожак, значит на тебе лежит печать богов. Риксы и дуксы хорошо знакомых картулярию франков никогда не пренебрегали жреческими обязанностями – Северин не раз видел, как Хловис или его приближенные закалывали жертвенных быков и обрызгивали их кровью истуканов в Суасоне и Реймсе.

Ничего похожего Северин прежде не видывал. Хенгест с Беовульфом разделись догола, не обращая внимания на ветер и жгуче-холодную воду омылись в набегающих волнах Германского моря, затем ют достал из небольшого кожаного мешочка оправленный в серебро медвежий коготь и начал проводить по песку черту вокруг стоянки.