Бегущая зебра
Шрифт:
Алик влепил Тельме здоровенную пощечину и задрожал от невыносимой сладости содеянного, в кубической бесконечности спальни повис звон соприкоснувшихся тел. Тельма упала на пол, распахнув глаза, подобная раненной зебре, в светотени рвущегося через жалюзи солнца дымок сигареты, истлевающей в пепельнице, бесшумно вспыхивал в солнечном луче. Алик рывком поставил Тельму на четвереньки и, смахнув скользкий шелк комбинации, влепил пощечину в ее улыбающийся зад.
Глава 34
— Что ты теперь будешь делать? — спросила Юлия.
— Я сделаю все так, как он хотел, — сказала Вальтро. — Это место принадлежит ему, ему было хорошо здесь, и он здесь останется. Он вырастил меня здесь, и я получила от него все необходимое для жизни, теперь пришло время уходить, мне здесь нечего делать без него.
— Что должна делать я? — спросила Юлия.
— Ничего, — ответила Вальтро. — Это наше дело, я сама доведу его до конца.
Вальтро приготовила роскошный ужин для Греты, она пожарила для нее отбивные из нежнейшей вырезки, она порезала для нее ее любимую молочную колбаску. Грета не хотела есть, но она знала, что нужно подойти к угощению, она посмотрела на Вальтро и отвернулась к миске. Вальтро подошла сзади и выстрелила ей за ухо.
Жоржик лежал на своем дубовом письменном столе, вокруг наго высились его темные книжные шкафы, наполненные человеческой и бесполезной мудростью, его борода упрямо торчала в потолок, под столом был сложен костер из изрубленной антикварной мебели.
Нелли сидела за трюмо в номере лондонского отеля «Король Георг» и рыдала, и сминала в кулаке телеграмму, и кричала в холодное зеркало: «Подлый старикашка! Подлый старикашка! Подлый старикашка!»
Полковник сидел внизу, в ресторане, и медленно, тяжело наливался водкой, теперь он уже точно знал, что ничего не изменилось и никогда не изменится.
Вальтро настежь распахнула окна, и в гостиную хлынул свет луны, вздымая белые занавески, качнул пламя канделябра в руке Вальтро, пламя отразилось в глазах Греты, спящей у ног хозяина.
Зверь ревел, прошибая слепящим рогом тьму, за которой таился свет утра, ветер свистел, вздымая черно-белую гриву, и уносил в небо алые искры — к звездам.