Басни, Крылов Иван Андреевич

Басни

на обложку

Крылов Иван Андреевич

Шрифт:

1811

VI. Обезьяна

Как хочешь ты трудись;Но приобресть не льстисьНи благодарности, ни; славы,Коль нет в твоих трудах ни пользы, ни забавы.Крестьянин на заре с сохойНад полосой своей трудился;Трудился так крестьянин мой,Что градом пот с него катился;Мужик работник был прямой.Зато, кто мимо ни проходит,От всех ему: спасибо, исполать!Мартышку это в зависть вводит.Хвалы приманчивы, – как их не пожелать!Мартышка вздумала трудиться:Нашла чурбан, и ну над ним возиться!ХлопотМартышке полон рот:Чурбан она то понесёт,То так, то сяк его обхватит,То поволочёт, то покатит;Рекой с бедняжки льётся пот;И, наконец, она, пыхтя, насилу дышит:А всё ни от кого похвал себе не слышит.И не диковинка, мой свет!Трудишься много ты, да пользы в этом нет. [59]

Сюжетно близка к притче Сумарокова «Пахарь и Обезьяна».

1811

VII. Мешок

В прихожей на полу,В углу,Пустой мешок валялся.У самых низких слугОн на обтирку ног нередко помыкался;Как вдругМешок наш в честь попалсяИ, весь червонцами набит,В окованном ларце в сохранности лежит,Хозяин сам его лелеет,И бережёт Мешок он так,Что на него никакНи ветер не пахнет, ни муха сесть не смеет;А сверх того с МешкомВесь город стал знаком.Приятель ли к хозяину приходит:Охотно о Мешке речь ласкову заводит;А ежели Мешок открыт,То всякий на него умильно так глядит;Когда же кто к нему подсядет,То верно уж его потреплет иль погладит.Увидя, что у всех он стал в такой чести,Мешок завеличался,Заумничал, зазнался,Мешок заговорил и начал вздор нести;О всём и рядит он и судит:И то не так,И тот дурак,И из того-то худо будет.Все только слушают его, разинув рот;Хоть он такую дичь несёт,Что уши вянут:Но у людей, к несчастью, тот порок,Что им с червонцами МешокЧтo? ни скажи, всему дивиться станут.Но долго ль был Мешок в чести и слыл с умом,И долго ли его ласкали?Пока все из него червонцы потаскали;А там он выброшен, и слуху нет о нём.Мы басней никого обидеть не хотели:Но сколько есть таких МешковМежду откупщиков,Которы некогда в подносчиках сидели;Иль между игроков,Которы у себя за редкость рубль видали,А ныне, пополам с грехом, богаты стали;С которыми теперь и графы и князья —Друзья;Которые теперь с вельможей,У коего они не смели сесть в прихожей,Играют запросто в бостон?Велико дело – миллион!Однако же, друзья, вы столько не гордитесь!Сказать ли правду вам тишком?Не дай бог, если разоритесь:И с вами точно так поступят; как с Мешком. [60]

Сюжетно напоминает басню Хемницера «Барон» (обработка притчи Х.-Ф. Геллерта «Пожалованный в бароны мещанин»).

1809

VIII. Кот и Повар

Какой-то Повар, грамотейС поварни побежал своейВ кабак (он набожных был правилИ в этот день по куме тризну правил),А дома стеречи съестное от мышейКота оставил.Но что же, возвратись, он видит? На полуОбъедки пирога; а Васька-Кот в углу,Припав за уксусным бочонком,Мурлыча и ворча, трудится над курчонком.«Ах ты, обжора! ах, злодей!» —Тут Ваську Повар укоряет, —Не стыдно ль стен тебе, не только что людей?(А Васька всё-таки курчонка убирает.)Как! быв честным Котом до этих пор,Бывало, за пример тебя смиренства кажут, —А ты… ахти, какой позор!Теперя все соседи скажут:«Кот Васька плут! Кот Васька вор!И Ваську-де, не только что в поварню,Пускать не надо и на двор,Как волка жадного в овчарню:Он порча, он чума, он язва здешних мест!»(А Васька слушает, да ест.)Тут ритор мой, дав волю слов теченью,Не находил конца нравоученью.Но что ж? Пока его он пел,Кот Васька всё жаркое съел.А я бы повару иномуВелел на стенке зарубить:Чтоб там речей не тратить по-пустому.Где нужно власть употребить. [61]

По выходе из печати в 1813 г. трактовалась как отклик на нерешительную тактику Барклая де Толли в начале Отечественной войны 1812 г. Однако басня эта была одобрена для чтения в «Беседе любителей русского слова» ещё до начала военных действий, 19 марта 1812 г.

1812

IX. Лев и Комар

Бессильному не смейсяИ слабого обидеть не моги!Мстят сильно иногда бессильные враги:Так слишком на свою ты силу не надейся!Послушай басню здесь о том,Как больно Лев за спесь наказан Комаром.Вот что о том я слышал стороною:Сухое к Комару явил презренье Лев;Зло взяло Комара: обиды не стерпев,Собрался, поднялся Комар на Льва войною.Сам ратник, сам трубач пищит во всю гортаньИ вызывает Льва на смертоносну брань.Льву смех, но наш Комар не шутит:То с тылу, то в глаза, то в уши Льву он трубит!И, место высмотрев и время улуча,Орлом на Льва спустилсяИ Льву в крестец всем жалом впился.Лев дрогнул и взмахнул хвостом на трубача.Увёртлив наш Комар да он же и не трусит!Льву сел на самый лоб и Львину кровь сосёт.Лев голову крутит, Лев гривою трясёт;Но наш герой своё несёт:То в нос забьётся Льву, то в ухо Льва укусит.Вздурился Лев,Престрашный поднял рев,Скрежещет в ярости зубамиИ землю он дерёт когтями.От рыка грозного окружный лес дрожит.Страх обнял всех зверей; всё кроется, бежит;Отколь у всех зверей взялися ноги,Как будто бы пришёл потоп или пожар!И кто ж? КомарНаделал столько всем тревоги!Рвался, метался Лев и, выбившись из сил,О землю грянулся и миру запросил.Насытил злость Комар; Льва жалует он миром:Из Ахиллеса вдруг становится Омиром [62] И самЛетит трубить свою победу по лесам. [63]

Омир (Гомер) – легендарный эпический поэт Древней Греции, описавший Троянскую войну в поэме «Илиада».

На сюжет басни Лафонтена «Лев и Мошка». Ахиллес (Ахилл; греч. миф.) – герой Троянской войны.

1809

X. Огородник и Философ

Весной в своих грядах так рылся Огородник,Как будто бы хотел он вырыть клад:Мужик ретивый был работник,И дюж и свеж на взгляд;Под огурцы одни он взрыл с полсотни гряд.Двор обо двор с ним жил охотникДо огородов и садов,Великий краснобай, названный друг природы,Недоученный Философ,Который лишь из книг болтал про огороды.Однако ж за своим он вздумал сам ходитьИ тоже огурцы садить,А между тем смеялся так соседу:«Сосед, как хочешь ты потей,А я с работою моейДалеко от тебя уеду,И огород твой при моёмКазаться будет пустырём.Да, правду говорить, я и тому дивился,Что огородишко твой кое-как идёт.Как ты ещё не разорился?Ты чай, ведь никаким наукам не учился?»«И некогда, – соседа был ответ! —Прилежность, навык, руки:Вот все мои тут и науки;Мне бог и с ними хлеб даёт».«Невежа! восставать против наук ты смеешь?»«Нет, барин, не толкуй моих так криво слов:Коль ты что путное затеешь,Я перенять всегда готов». —«А вот увидишь ты, лишь лета б нам дождаться…»«Но, барин, не пора ль за дело приниматься?Уж я кой-что посеял, посадил;А ты и гряд ещё не взрыл».«Да, я не взрыл, за недосугом;Я всё читалИ вычитал,Чем лучше: заступом их взрыть, сохой иль плугом.Но время ещё не уйдёт».«Как вас, а нас оно не очень ждёт», —Последний отвечал и тут же с ним расстался,Взяв заступ свой;А Филосo?ф пошёл домой.Читал, выписывал, справлялсяИ в книгах рылся и в грядах, —С утра до вечера в трудах.Едва с одной работой сладит,Чуть на грядах лишь что взойдёт,В журналах новость он найдёт —Всё перероет, пересадитНа новый лад и образец.Какой же вылился конец?У Огородника взошло всё и поспело:Он с прибылью, и в шляпе дело;А Филосo?ф —Без огурцов. [64]

Сюжет несколько напоминает аполог, приписываемый Синтипе и переведённый Г. Громовым под названием «Вольнодумец и Огородник» (Г. Г. Любовники и супруги… СПб., 1798. С. 173); сходные мотивы встречаются также в баснях «Два садовника» Флориана и «Ссора Метафизики с Земледельством» Хольберга в переводе Д. Фонвизина. Басня Крылова была откликом на полемику о плуге и сохе, начатую брошюрой Ф. В. Растоптана «Плуг и Соха» (М., 1806).

1811

XI. Крестьянин и Лисица

«Скажи мне, кумушка, что у тебя за страстьКур красть? —Крестьянин говорил Лисице, встретясь с нею. —Я, право, о тебе жалею!Послушай, мы теперь вдвоём,Я правду всю скажу: ведь в ремесле твоёмНи на волос добра не видно.Не говоря уже, что красть и грех и стыдноИ что бранит тебя весь свет,Да дня такого нет,Чтоб не боялась ты за ужин иль обедВ курятнике оставить шкуры!Ну, стоят ли того все куры?»«Кому такая жизнь сносна? —Лисица отвечает. —Меня так всё в ней столько огорчает,Что даже мне и пища не вкусна.Когда б ты знал, как я в душе честна!Да что же делать? Нужда, дети;Притом же иногда, голубчик кум,И то приходит в ум,Что я ли воровством одна живу на свете?Хоть этот промысел мне точно острый нож».«Ну, что ж? —Крестьянин говорит. – Коль вправду ты не лжёшь,Я от греха тебя избавлюИ честный хлеб тебе доставлю;Наймись курятник мой от лис ты охранять:Кому, как не Лисе, все лисьи плутни знать?Зато ни в чём не будешь ты нуждатьсяИ станешь у меня как в масле сыр кататься».Торг слажен; и с того ж часаВступила в караул Лиса.Пошло у Мужика житьё Лисе привольно;Мужик богат, всего Лисе довольно;Лисица стала и сытей,Лисица стала и жирней,Но всё не сделалась честней:Некраденый кусок приелся скоро ей;И кумушка тем службу повершила,Что, выбрав ночку потемней,У куманька всех кур передушила.В ком есть и совесть и закон,Тот не украдёт, не обманет,В какой бы нужде ни был он;А вору дай хоть миллион —Он воровать не перестанет. [65]

Главная мысль басни восходит к пословице «Дай вору хоть золотую гору – воровать не перестанет».

1811

XII. Воспитание Льва

Льву, Кесарю лесов, бог сына даровал.Звериную вы знаете природу:У них, не как у нас – у нас ребёнок году,Хотя б он царский был, и глуп, и слаб, и мал;А годовалый ЛьвёнокДавно уж вышел из пелёнок.Так к году Лев-отец не шуткой думать стал.Чтобы сынка невежей не оставить,В нём царску честь не уронитьИ чтоб, когда сынку придётся царством править,Не стал бы за сынка народ отца бранить.Кого ж бы попросить, нанять или заставитьЦаревича Царём на выучку поставить?Отдать его Лисе – Лиса умна:Да лгать великая охотница она;А со лжецом во всяком деле мука:Так это, думал Царь, не царская наука.Отдать Кроту: о нём молва была,Что он во всём большой порядок любит:Без ощупи шага? не ступитИ всякое зерно для своего столаОн сам и чистит, сам и лупит;И словом, слава шла,Что Крот великий зверь на малые дела:Беда лишь под носом глаза Кротовы зорки,Да вдаль, не видят ничего;Порядок же Кротов хорош, да для него;А царство Львиное гораздо больше норки.Не взять ли Барса? Барс отважен и силён,А сверх того, великий тактик он;Да, Барс политики не знает:Гражданских прав совсем не понимает,Какие ж царствовать уроки он подаст!Царь должен быть судья, министр и воин,А Барс лишь резаться горазд:Так и детей учить он царских недостоин.Короче: звери все, и даже самый Слон,Который был в лесах почтён,Как в Греции Платон [66] ,Льву всё ещё казался не умёнИ не учён.По счастью, или нет (увидим это вскоре),Услышав про царёво горе,Такой же царь, пернатых царь, Орёл,Который вёлСо Львом приязнь и дружбу,Для друга сослужить большую взялся службуИ вызвался сам Львёнка воспитать.У Льва как гору с плеч свалило.И подлинно: чего, казалось, лучше былоЦаревичу царя в учители сыскать?Вот Львёнка снарядилиИ отпустилиУчиться царствовать к Орлу.Проходит год и два; меж тем, кого ни спросят,О Львёнке ото всех лишь слышат похвалу:Все птицы чудеса о нём в лесах разносят.И, наконец, приходит срочный год,Царь-Лев за сыном шлёт.Явился сын; тут царь сбирает весь народ,И малых и больших сзывает;Сынка целует, обнимает,И говорит ему он так: «Любезный сын,По мне наследник ты один;Я в гроб уже гляжу, а ты лишь в свет вступаешь!Так я тебе охотно царство сдам.Скажи теперь при всех лишь нам,Чему учен ты, что ты знаешьИ как ты свой народ счастливым сделать чаешь?!»«Папа?, – ответствовал сынок, – я знаю то,Чего не знает здесь никто:И от Орла до Перепёлки,Какой где птице боле вод,Какая чем из них живёт,Какие яйца несёт,И птичьи нужды все сочту вам до иголки.Вот от учителей тебе мой аттестат:У птиц недаром говорят,Что я хватаю с неба звёзды;Когда ж намерен ты правленье мне вручить,То я тотчас начну зверей учитьВить гнезды».Тут ахнул царь и весь звериный свет;Повесил головы Совет,А Лев-старик поздненько спохватился,Что Львёнок пустякам училсяИ не добро он говорит;Что пользы нет большой тому знать птичий быт,Кого зверьми владеть поставила природа,И что важнейшая наука для царей:Знать свойство своего народаИ выгоды земли своей. [67]

Платон – древнегреческий философ, ученик Сократа.

В басне современники усматривали намёк на воспитание Александра I. «Его воспитание было одною из великих ошибок Екатерины. Образование его ума поручила она женевцу Лагарпу, который, оставляя Россию, столь же мало знал её. как в день своего приезда» (Ф. Ф. Вигель. Записки. Ч. 2. М., 1892. С. 7).

1811

XIII. Старик и трое молодых

Старик садить сбирался деревцо.«Уж пусть бы строиться; да как садить в те лета,Когда уж смотришь вон из света! —Так, Старику смеясь в лицо,Три взрослых юноши соседних рассуждали. —Чтоб плод тебе твои труды желанный дали,То надобно, чтоб ты два века жил.Неужли будешь ты второй Мафусаил [68] ?Оставь, старинушка, свои работы:Тебе ли затевать толь дальние расчёты?Едва ли для тебя текущий верен час?Такие замыслы простительны для нас:Мы молоды, цветём и крепостью и силой,А старику пора знакомиться с могилой».«Друзья! – смиренно им ответствует Старик, —Издетства я к трудам привык;А если оттого, что делать начинаю,Не мне лишь одному я пользы ожидаю,То, признаюсь,За труд такой ещё охотнее берусь.Кто добр, не всё лишь для себя трудится,Сажая деревцо, и тем я веселюсь,Что если от него сам тени не дождусь.То внук мой некогда сей тенью насладится,И это для меня уж плод.Да можно ль и за то ручаться наперёд,Кто здесь из нас кого переживёт?Смерть смотрит ли на молодость, на силу,Или на прелесть лиц?Ах, в старости моей прекраснейших девицИ крепких юношей я провожал в могилу!Кто знает: может быть, что ваш и ближе часИ что сыра земля покроет прежде вас».Как им сказал Старик, так после то и было,Один из них в торги пошёл на кораблях;Надеждой счастие сперва ему польстило;Но бурею корабль разбило, —Надежду и пловца – всё море поглотило.Другой в чужих землях,Предавшися порока власти,За роскошь, негу и за страстиЗдоровьем, а потом и жизнью заплатил.А третий – в жаркий день холодного испилИ слёг: его врачам искусным поручили,А те его до смерти залечили.Узнавши о кончине их,Наш добрый Старичок оплакал всех троих. [69]

Мафусаил – библейский патриарх, долговечнейший из людей (по библейской легенде, жил 969 лет).

Переработка одноимённой басни Ла-фонтена, в свою очередь, восходящей к латинской басне Абстемиуса (Лоренца Бевилоква, XV в.).

1805

XIV. Дерево

Увидя, что топор Крестьянин нес,«Голубчик, – Деревцо сказало молодое, —Пожалуй, выруби вокруг меня ты лес,Я не могу расти в покое:Ни солнца мне не виден свет,Ни для корней моих простору нет,Ни ветеркам вокруг меня свободы,Такие надо мной он сплесть изволил своды!Когда б не от него расти помеха мне,Я в год бы сделалось красою сей стране,И тенью бы моей покрылась вся долина;А ныне тонко я, почти как хворостина».Взялся Крестьянин за топор,И Дереву, как другу,Он оказал услугу:Вкруг Деревца большой очистился простор;Но торжество его недолго было!То солнцем дерево печёт,То градом, то дождём сечёт,И ветром, наконец, то Деревцо сломило.«Безумное! – ему сказала тут змея, —Не от тебя ль беда твоя?Когда б, укрытое в лесу, ты возрастало,Тебе б вредить ни зной, ни ветры не могли,Тебя бы старые деревья берегли;А если б некогда деревьев тех не стало,И время их бы отошло,Тогда в свою чреду ты столько б возросло,Усилилось и укрепилось,Что нынешней беды с тобой бы не случилось,И бурю, может быть, ты б выдержать могло!» [70]

Сюжетно близка к одноимённой басне Хемницера.

1814

XV. Гуси

Предлинной хворостинойМужик Гусей гнал в город продавать;И, правду истинну сказать,Не очень вежливо честил свой гурт гусиной:На барыши спешил к базарному он дню(А где до прибыли коснётся,Не только там гусям, и людям достаётся).Я мужика и не виню;Но Гуси иначе об этом толковалиИ, встретяся с прохожим на пути,Вот как на мужика пеняли:«Где можно нас, Гусей, несчастнее найти?Мужик так нами помыкает,И нас, как будто бы простых Гусей, гоняет;А этого не смыслит неуч сей,Что он обязан нам почтеньем;Что мы свой знатный род ведём от тех Гусей,Которым некогда был должен Рим спасеньем:Там даже праздники им в честь учреждены!»«А вы хотите быть за что отличены?» —Спросил прохожий их. – «Да наши предки…» «Знаю,И все читал; но ведать я желаю,Вы сколько пользы принесли?»«Да наши предки Рим спасли!»«Всё так, да вы что сделали такое?»«Мы? Ничего!» – «Так что ж и доброго в вас есть?Оставьте предков вы в покое:Им поделом была и честь;А вы, друзья, лишь годны на жаркое».Баснь эту можно бы и боле пояснить —Да чтоб гусей не раздразнить. [71]

«Наши предки Рим спасли». – По преданию, гуси своим криком выдали галлов, подбиравшихся к Капитолию в Риме.