Шрифт:
Перец Маркиш (1895 -- 1952)
Баллада о воинстве Доватора
Перевод с еврейского (идиша) Л. Озерова
На конских гривах снег. Клинков блистает сталь,
Пар из ноздрей валит. Сугробы, словно горы.
Вот-вот раскроется синеющая даль,
Вот-вот расступятся по сторонам просторы.
Метнется рыбкою падучая звезда
Над снежной белизной нетронутого мира.
Вблизи деревня спит. Лесистые места.
Доваторовцы ждут приказа командира.
Из монолитных глыб тугие торсы их,
Но каждый мускул жив, сердца не знают страх
Шинель распахнута, как крылья -- в ветер, в вихрь,
И лихо набекрень посажена папаха.
В полночный тихий час по снежному пути,
Пока деревня спит, покуда сны ей снятся,
Бойцам Доватора в глубокий рейд идти,-
По вражеским тылам без устали скитаться.
На статных лошадях, чья поступь так тверда,
Что даже в бездну, в ночь рвануться вмиг, готовы,
Комбат неугомонный Кабарда
И подполковник Аристов суровый,
Сквозь ночи тишину им слышен стон и зов
Замученных земель, где стынут на просторах
По горло в горестях домишки городов
И сел, где -- весь в крови -- еще лютует ворог.
В снегу деревья спят, и ветер на лету
Заденет ветви их и сам замрет в испуге,
И видят конники сквозь ночи темноту,
Кто ждет прихода их, кто протянул к ним руки.
Скорей бы в ночь коней пустить одним рывком,
Чтоб ветер ледяной припал к тугим поводьям,
Чтоб вражьи черепа снести лихим клинком
И вражий стан залить весенним половодьем.
Приказа нет еще, зовущего к боям.
Секунды замерли в снегах. Вот чей-то голос,
И вот раздался стон -- затрепетал баян, -
Не у дивизии ли сердце раскололось?
Смутила песня тьму, вспугнула снежный сон,
И звуки из-под рук, что искры, полетели,
И Кабарда в седле привстал, -- он удивлен: -
Постой, что слышу я? Лезгинка... неужели?
И он, как молния, стремглав слетел с коня.
Взметнулась бурка вдруг, как буйный вихрь, крылата,
И по снегу пошел он, шпорами звеня,
И все, дивясь, глядят на молодца комбата.
И Аристов с коня сошел и, как во сне,
Как зачарованный, идет за ним по кругу.
Так вьется над землей, так лихо топчет снег,
И в быстрой пляске друг пошел навстречу другу.
А снег кипит, кипит. Две бурки -- два крыла.
А руки в стороны, как стрелки часовые.
Казалось, ночь сама вприсядку вдруг пошла,
В такой могучий пляс увлечена впервые.
"Эй, подполковник, жарь!"--Вдогонку ветра свист.
Во тьме храпят и ржут нетерпеливо кони.
То левою щекой, то правой гармонист
Самозабвенно льнет к заливистой гармони.
И льется песня в ночь, и всадники сидят
На конях, и вокруг -- везде земля родная,
И всадников сердца стучат и в такт и в лад
Тем звукам, что плывут, бойцов объединяя.
Скорей бы принести весну, свободу, свет
Войной измученным, врагом закабаленным!
Ждут конники в ночи. Еще приказа нет.
И полночь с песнею идет по эскадронам.
И вдруг, вторгаясь в песнь, всех канонад сильней
Из генеральских уст послышалось родное.
"По ко-ням!
– - раздалось.
– - На-пра-во, по три, эй!
Доваторовцы, марш, бойцы, вперед, за мною!.."
Ночь вызвездила. Тишь. Насторожилась мгла.
Деревья скованы ледком и сонной ленью.
По снежному пути из спящего села
Бойцы Доватора рванулись в наступленье.
194*