Асфиксия
Шрифт:
– Люба!.. Любушка!.. Милая!..
– успевал пристанывать он, на мгновение прерывая поцелуи.
– Не важно! Ничего не важно! Ты и я! Будем жить! Всё будет, как прежде!..
Он увлёк её в комнату. Нетерпеливо, словно молодожёны, они раскинули-разложили диван-кровать, суетливо разделись, помогая друг другу, бросились в постель...
Уже под утро в голове совершенно обессиленного Михаила Борисовича, в тот момент, когда он вслед за женой, уснувшей на его руке с блаженной улыбкой на распухших губах, собрался погрузиться в сладкий сон-отдых, мерцнула довольно кощунственная мысль: "Если для этого надо было убить, что ж..."
Он никогда не думал (или забыл), что счастье может быть таким острым, таким пьянящим, таким всепоглощающим.
А сколько его впереди!!!
4
Он так и уснул, улыбаясь.
И, конечно, не знал, не предвидел (не дано человеку знать свою судьбу!), что на следующий день, когда Люба после загса и церкви решит пробежаться по магазинам, а он прямиком отправится домой, готовить семейно-праздничный обед, - припрётся Виктор Дьяченко, ближайший сосед из 95-й. Заглянет просто как бы по привычке, тридцатник на похмелье перехватить, а потом к разговору, заглядывая проникновенно в самоё душу, и выдаст: мол, не спалось ему позавчера, в ночь на третье, вот и увидал случайно в глазок, как Михаил Борисович какого-то пьяного хмыря тащит по коридору...
И почувствует Михаил Борисович себя так, словно накинули ему на шею петлю-удавочку, и стало ему трудно, совсем невозможно дышать...
2003 г.