Чтение онлайн

Гвинифра рассмеялась и продолжала мучить юношу. Она поднесла пальцы к носу и притворно чихнула, прикрыв глаза. Корс Кант в отчаянии отодвинулся насколько мог, чтобы принцесса не сумела до него дотянуться, и поспешно завершил песнь.

– Корс Кант, – мурлыкала принцесса. – Я скоро от голода умру.

– Я велю рабу принести те-тебе м-мяса, – промямлил Корс Кант.

– О нет, я хочу, чтобы ты накормил меня из своих рук, – выдохнула Гвинифра. – Ну-ка, быстро пойди да отрежь мне кусочек этого несчастного кабана, убитого нынче на охоте, – приказала она и сладострастно облизнулась.

Юноша смотрел прямо перед собой. Он был обязан выполнить приказ супруги Артуса, но…

Прижав арфу к груди, он поспешил к накрытому столу. Его лицо горело от стыда. Ему казалось, что все присутствующие в зале не сводят с него глаз и отлично видят, зачем он прикрывается арфой.

К тому времени, как Корс Кант отрезал кусок кабаньего мяса и поднес его Гвинифре, он уже совладал с возбуждением и мог шагать более или менее сносно. Он поставил тарелку на стол перед золотоволосой красавицей.

– Свинья, – объявил Корс Кант.

Она скривилась, перевела взгляд с тарелки на юношу. Он что, шутить вздумал? Принцессе надоело приставать к барду, и она, небрежно махнув рукой, отослала его прочь, отшвырнула от себя тарелку и принялась посылать воздушные поцелуи Ланселоту, который всегда с большой готовностью откликался на ее призывы.

Корс Кант отступил на шаг. Его туника промокла от холодного пота. На пути к скамье кто-то ухватил его за руку и крутанул на месте.

– Безродная скотина, – прогрохотал Бедивир, с трудом подбирая слова. – Я все видел!

– Что? Я ничего не делал!

«Наверное, перебирает в уме все те тридцать слов, которые ему известны», – подумал Корс Кант.

– Держись от нее подальше, вот что я тебе скажу! Если хочешь остаться в живых, ты.., вошь! – Бедивир сплюнул, довольный найденным оскорблением… – Вошь, вошь, вошь! Держись от нее подальше, слышишь, вошь? Она Ланселоту принадлежит.

– Вообще-то она замужем за Артусом. Бедивир, губернатор Клуида (где его давно не видели), виночерпий Камланна, а также командующий двумя когортами, наклонился к юноше, пожирая его глазами алчного хищника. От него несло перегаром, и судя по всему, ему нестерпимо хотелось кого-нибудь прикончить. Скажи бард одно неверное слово – и ему конец.

– Еще раз такое примечу, – прошептал Бедивир, – и ты раззявишь свою грязную пасть, лучше поскорее помолись Дагде, потому что я убью тебя на месте, скотина! А теперь убирайся.

Бедивир говорил шепотом, но у Корса Канта противно засосало под ложечкой и ком подступил к горлу. Он замер под зловещим взглядом великана. В мыслях он видел, как распухшие пальцы Бедивира сжимаются на его шее, и он издает жуткий предсмертный хрип.

С ухмылкой, говорящей «увидимся в Гадесе», Бедивир отвернулся. Корс Кант, чуть не позабыв про арфу, стремглав выбежал из зала и взбежал вверх по лестнице. Одолев первый лестничный пролет, он остановился и согнулся пополам. Ощущение у него было такое, будто ему заехали в пах, вот только боли он не чувствовал.

– Будь ты проклят! Я же ничего не сделал – это же все она, ты же знаешь она какая!

Крысы и моль, естественно, помалкивали, и Корс Кант уселся на ступеньку, скрипя зубами от злости. «Никогда, никогда я этого не забуду тебе, Бедивир», – пообещал он.

Я сидела в тесной вышивальной комнатушке принцессы Гвинифры, рядом с ее опочивальней. Здесь никогда не разводят огонь, потому что принцесса, видите ли, считает, что от огня ткани выцветают. Так же как и от полуденного солнца. Я сидела и старалась вышить римского орла и алого дракона – для Драконоголового, как вы понимаете. Я вышивала и думала об Этом Мальчишке.

Он мне все портил. Я знала, зачем я здесь и что я призвана совершить. Мне нельзя было отвлекаться, а Этот Мальчишка – он просто как щенок, с которым и не хочешь, а начнешь играть, или как чесотка – ну как не почесаться! Ой, даже и не знаю, с чем его еще сравнить! Просто я так много думаю о нем, что не хватает времени, чтобы подготовиться к.., ну, в общем, взять клинок и сделать то, что я должна сделать.

Я отбросила в сторону тунику, прошептав ругательство, от которого у Dux Bellorum волосы бы встали дыбом (но не у его дражайшей супруги. Уж Гвинифра ругается – я такой ругани ни от кого не слышала, ни от мужчин, ни от женщин). Я заходила по комнатке, пытаясь собраться с мыслями. Стены крохотной вышивальной выкрашены в темно-коричневый цвет, и я чувствовала себя словно внутри шкатулки с секретом. Три стены были забраны складчатой тканью, от пола до середины, а вдоль четвертой стены тянулись две полки. Верхняя, когда я стою, приходится на уровне моего пупка, а когда я сажусь, она слишком низка для того, чтобы упереться локтями. Верхняя полка – это вышивальный стол, а на нижней лежат костяные и стальные иглы и множество катушек с нитками.

Эта вышивальная – настоящая темница, и мне не выйти отсюда, пока я не закончу вышивать тунику Dux Bellorum. Ну, то есть вышивать-то я научилась давным-давно, еще когда была маленькой девочкой. Кто из высокородных дам не владеет этим искусством? Но, если честно, пусть даже Гвинифра не знала, кто я такая на самом деле, уж то, что я не рабыня, – это она знала точно! Но со своей свободной прислугой она обращалась хуже, чем мы в Харлеке со своими рабами.

В общем, что и говорить, нельзя было назвать меня счастливой принцессой.

Я обвела глазами темную, тусклую освещенную комнатушку, фыркнула. Внизу, в триклинии, шел пир, и я решила передохнуть и спуститься туда. Сидеть здесь в то время, как так пируют, – это все равно что торчать взаперти, когда выпадает первый снег. Нет, вы не подумайте, на пир я рвалась вовсе не из-за того, что там уж мечтала поглазеть на Этого Мальчишку, ничего подобного. Просто я не желаю лишаться всего на свете из-за того, что должна сидеть в вышивальной принцессы и притворяться швеей.

Я поправила тунику и сорочку – скромные, но очень изящные, и быстрым шагом вышла из комнаты, гордо держа голову. Багряные пряди моих волос струились из-под тюрбана словно река. Зеркала у меня не было, но я знала, что так оно и есть. Я шла так, словно была высокородной дамой, а поскольку я такой и была, мне вовсе нетрудно давалась гордая походка.

Я вышла в коридор из покоев Гвинифры, заранее подсмотрев, не притаился ли где-нибудь кто-то из ее слуг (или рабов). Пусть у меня дело – важнее не придумаешь, но не подвергать же себя избиению только ради того, чтобы сохранить тайну! Пройдя по коридору, я направилась к лестнице. Не успела я сделать и шага вниз, как вскрикнула, потому что, представляете, кто ждал меня на лестнице? Ну, конечно. Этот Мальчишка, собственной персоной!

Вид у него был такой, словно ему было больно. Он скорчился, будто старая ведьма в глухой деревне, и я чуть было не бросилась к нему, чтобы узнать, что случилось. Но тут я заметила, что он держит руки в паху, – и сразу все поняла. С ним такое всегда творится, когда он позволяет этой похотливой принцессе ерзать у себя на коленях, из-за чего у него между ног все распухает, как у моего, бра.., ну, как у всех мужиков. Я уже раз видела, как она такое с ним вытворяла, и с ним потом точно такое же творилось – скорчился весь и прыгнул, как жаба!