Антология НФ
Шрифт:
– Да.
Мистер Махлин немедленно накрыл кредитку бывалой во всяких делах шляпой.
– Так вот мое условие, - сказал он, - вы получите мою грешную душу, когда я пропью этот неразменный доллар.
Черт с тихим вскриком отчаянья свалился в бутылку.
Мистер Махлин надвинул шляпу на голову и уверенно позвал:
– Эй, бармен!
У него была причина выпить. Он имел основательный повод надраться до чертиков. Ведь он подписал сделку на бессмертие.
А.Стругацкий, Б.Стругацкий. УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ
Парни стояли на карачках и сосредоточенно глядели в воду.
– А все-таки это бутылка, - сказал, почти касаясь набежавшей волны своим смуглым, горбоносым лицом, Роман Ойра-Ойра.
– Охлажденная, - сообщил я, когда по локоть погрузил руку в ледяную воду.
– Врежем по банке!
– заорал грубый Витька Корнеев.
– Сашка, снимай штаны!
Солнце садилось уже которые сутки, низко повиснув над полярным кругом. Еще несколько суток, и на целых полгода наступит ночь.
– Светит, а не греет, - сказал я, еще раз погружая свежемороженую руку.
– Лезь, тебе говорят!
– совершенно озверел нетерпеливый Корнеев. Закаляйся как сталь!
– Ну-ну, ребята. Вытянем бутылку суком...
Разумник наш Роман!
Вытащить бутылку суком решил Витька.
– Это же как в сказке!
– с идиотским глубокомыслием орал он.
– Одна банка на троих! Классика! Раздавим, дернем, то есть примем! Сашка, какие синонимы ты еще знаешь?
– Нарежемся, налижемся, надеремся, насосемся, набухаемся...
– Ух, алкаш!
– с восторгом выкрикнул грубый Корнеев.
– Полиглот, а не филолог!
Штопора ни у кого не нашлось. Витька вцепился в бутылочную пробку большими, словно у вурдалака, зубами. От натуги он покраснел, на лбу у него начала медленно набухать венозная жилка.
– Вот так солидные люди зарабатывают инфаркт, - тихонько заметил Ойра-Ойра.
Вдруг с сухим пистолетным выстрелом пробка вылетела, и бутылка начала с пожарным воем фонтанировать. Дымом без пламени. Витька с отвращением наблюдал за этой неожиданной вулканической деятельностью.
Невозмутимый Роман толкнул меня в бок:
– Смотри, сейчас будет интересно...
Завихренные клубы дыма плотнели, конденсируясь в материальный образ. Через минуту перед нами торчал полудикий джинн с поношенной повязкой на бедрах. Едва закончилась материализация, как он шлепнулся на колени и начал просить:
– О звезды души моей! О властители моих мыслей! Чего вы хотите? Ваш преданный раб Абдул-ибн-Хамид исполнит любое ваше желание!
Всем стало тоскливо, как в бюро добрых услуг.
– Пусть лезет назад в бутылку, - сказал Ойра-Ойра.
– Иди ты!
– злобно дернулся грубый Корнеев, а джинну приказал: - Встань на ноги, дурень! А ну, воздвигни общежитие на два корпуса - один корпус мужской, другой - женский.
– А женский зачем?
– спросил Роман.
– Я жениться хочу!
– прорычал Витька.
– Неплохая идейка...
– Я с плохими не возникаю.
Джинн ударил челом об землю и ответил:
– Слушаю и повинуюсь, о мой господин!
Мгновенно прямо из-под земли вырос шикарный, будто из народной сказки, косо срубленный и крепко сбитый терем. Со всякими резными штучками.
– Ты что сотворил?
– нахмурился грубый Корнеев.
– Издеваешься? Кто тут станет жить без сантехники? Нам что, по вечерам лучины жечь? Тараканов щелчками сбивать?
От Витькиной критики Абдул-ибн-Хамид весь позеленел. Резной, хорошей ручной работы терем провалился сквозь землю. В воздухе мелькнули роскошные варварские гаремы, староримские луперналии и даже Версальский дворец в эпоху разложения феодализма.
Грубый Корнеев всю эту древнюю старину обплевал и облаял:
– Типичное не то!
– Да не кричи ты на Абдулку, - поморщился Роман.
– Он сам Хамид!
– осатанел Витька.
– Да брось ты... Загони его в бутылку.
– А ну, марш в бутылку!
– заорал Витька.
Абдул-ибн-Хамид трясся как осиновый лист, бился лбом о землю, печально посыпал смоляные кудри золой и пеплом, но лезть в бутылку не желал.
– Стоило бы все-таки загнать его в бутылку. Вить, ты какие заклинания знаешь?
– Все! Но черта с два его проймешь заклинаниями, если он не имеет даже представления о железобетонных конструкциях. Темнота! Сапог! Чугун! Неуч допотопный! Бракодел несчастный!
Абдул-ибн-Хамид испуганно сжался, от чего значительно уменьшился в размерах. Конечно, Роман это немедленно заметил, хотя глядел совсем в другую сторону.
– А впрочем, все может случиться, - задумчиво пробормотал он.
– Ребята, а что, если врезать по терминологии?
Он лег на живот, оперся локтями на песок и, внимательно глядя в глаза джинну, тихо промолвил:
– Панель.
Абдул-ибн-Хамид понурился, как сачок на экзамене по сопротивлению материалов.
– Шлакоблок. Стабилизатор. Квартсекция. Паркет. Раскладушка. Канализация. Лифт. Звонок...
Несчастный Абдулка-ибн-Хамидка таял буквально на глазах. Современные знания развеивали его, как древний миф.
– Туалет!
– радостно заревел грубый Корнеев.
– Унитаз! Эврика!
Загнали-таки Абдулку в бутылку. Упрятали под колпачок болезного. Витька поплевал на мозоли и зашвырнул колдовской сосуд далеко в синее море.
Некоторое время мы тупо взирали на пустынные волны, куда только что шлепнулась бутылка. Неожиданно бездонные волны разверзлись, и со дна морского шуганул дым без огня. В воздухе мелькнули и сразу же растаяли резные терема, варварские шатры, многоэтажные пагоды, античная строительная классика и даже Версальский и Букингемский дворцы эпохи упадка.