Алхимики
Шрифт:
– А как я пойму, что ты – это всё-таки вчерашняя ты? А не подменённая кем-нибудь барышня? Чем докажешь, что кудряшку не взяли в плен?
– Иди к черту! – раздражённо бросила та.
– Ну да, всё же это ты, – усмехнулся Лис. – Так что? Поделишься секретом? Я умираю от любопытства!
Даниэлла сделала глубокий вдох, досчитала до пяти, выдохнула. Но желание убить соплелова прямо посреди дороги никуда не делось.
– Твои проблемы. У меня нет настроения для светских бесед.
– Какая ты скучная!
– Разговоры! – опомнился стражник, громила-увалень с интеллектом мемориальной плиты.
Даниэлла закатила глаза и молча прошагала дальше. Этого она убьёт тоже. Но только после соплелова.
Утро в деревне было шумным. Душным. И вонючим. Последнее Даниэлла поняла, едва вышла из кабака. Второй стражник гордо заявил, что это новый рудник по добыче меркаптания, открытый господарем в прошлом месяце, начал свою работу. При этом был он горд и надут, как индюк, будто этот рудник имел к нему самое прямое отношение. А на деле, как всегда и бывает, там наверняка работал друг брата пятиюродной тётушки левого ботинка.
С трудом сдерживая подступающие от резкой вони слёзы, Даниэлла гадала, что такого подмешали в колодцы местным жителям, что они допустили такую вонищу у себя в домах. Но вслух задать этот вопрос она всё же не решилась. Вот если бы удалось взять образцы воды… Всё же хорошо, что она вчера согласилась пить вино. Разбавленное и кислое, оно было всё же лучше отравленной воды.
Очередной вопрос соплелова оторвал её от размышлений:
– Всё же зелье, да? Можешь не отвечать. Я уверен, что оно самое.
Даниэлла набрала было воздуха, чтобы запротестовать. Но стражник её опередил:
– Мы на месте. Главный сейчас на завтраке. Как откушает, предстанете перед ним. Ты, – он ткнул пальцем в Лиса, – пойдёшь первым. С тобой быстро всё решат.
– А ты, – он перевёл взгляд на Даниэллу. Поросячьи глазки-пуговки маслянисто заблестели, и Даниэллу передёрнуло от отвращения.
– Плиту тебе на голову с высоты! – раздражённо бросила та. Стражник растерялся от ярости, которая сквозила в голосе девушки, и отступил.
– Ты потом. Позже.
Даниэлла фыркнула и повернулась к входной двери.
Новенькое здание местной стражи стояло на пригорке. Чтобы каждый помнил о том, что закон здесь, рядом. Кованая ограда, выкрашенная в чёрный цвет, с остроконечными позолоченными пиками нарушалась лишь такими же воротами, сейчас призывно распахнутыми внутрь. Толстая дубовая дверь, пристроившаяся между двумя колоннами, с гербом местного господаря была приоткрыта. Словно призывала войти внутрь и рассказать обо всех своих прегрешениях.
Даниэлла нахмурилась.
Как будто кто-то нашёптывал в ухо эти бредовые мысли.
– Ага, все-таки менталист тут есть, – присвистнул довольный своей сообразительностью Лис.
– А чему ты так радуешься, а? – не выдержала алхимичка. – Как будто на всенародный праздник идёшь, а не в каталажку!
Лис пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что ничего страшного в их пленении он не видит.
– Подумаешь, стража. Это не стая разъярённых грифонов, у которых я однажды решил повыдёргивать перья.
– Зачем выдёргивать перья, когда их можно подобрать у гнёзд?
– А если это перья только что оперившихся птенцов?
Даниэлла уставилась на Лиса, как будто у него только что выросла третья рука.
– Ты серьёзно?
Тот равнодушно пожал плечами:
– Почему нет? Платили тройную цену. И ещё половину за срочность.
– Ты ненормальный! – выдохнула девушка.
– Всегда к вашим услугам! – Лис отвесил изящный поклон.
Но тут громила толкнул его вперёд, в сторону двери, и тот, едва не свалившись в пыль, пролетел вперёд.
– Стой здесь! – кивнул он Даниэлле и прошагал вместе с Лисом внутрь.
Даниэлла послушно осталась во дворе, перед резной дверью. Время потекло противно медленно и бесцельно. За последние пять минут она успела три раза пройтись из одного конца двора в другой и вернуться назад. Посчитать до ста. Сбиться. Начать заново. В очередной раз проклясть соплелова и местную стражу. И подумать о том, как же судьба несправедлива к ней.
И едва собралась перейти к размышлениям о побеге, как из приоткрытой двери послышался шум и крики.
В голове проскользнула соблазнительная мысль о побеге. Но удавка на шее тут же несильно сжалась, напоминая о своём существовании. Вздохнув и послав стаю гарпий на голову соплелова, Даниэлла шагнула внутрь.
В здании царил полумрак. И на удивление напрочь отсутствовали ароматы рудника. Прохладный свежий воздух вырывался из мелких решёток на стенах. Даниэлла с удовольствием вдохнула полной грудью, пытаясь избавиться от едкого запаха меркаптания, который словно застрял в носу.
В коридорах гудела толпа – настоящее столпотворение. Стражники и служивые повываливались из своих кабинетов, бурно обсуждая что-то. Кабинетные крысы, как их частенько называли за спиной – разжиревшие и отупевшие представители стражи. Элита местного закона и правопорядка. Сейчас они в своих потёртых темно-зелёных ливреях, едва сходившихся на толстых животах, с упоением обсуждали инцидент. Из обрывков разговоров Даниэлла поняла, что какой-то сумасшедший заключённый устроил попытку побега с нападением на главу конного подразделения.
– А тот как развернётся, как даст тому!
– А этот в стену отлетел!
– А тот на него сверху, как неясыть! И давай туда-сюда!
– Так ты ж не видел! Ты ж в архиве-то был!
– Зато слышал!
Даниэлла усмехнулась. Как обычно в таких ситуациях, тут же нашлась толпа свидетелей, которые что-то где-то видели и слышали.
С интересом девушка пробралась вперёд, чтобы получше рассмотреть виновников происходящего. И тут же тихо застонала.
У стены с заломленными руками и темнеющим фонарём под глазом стоял Лис. И, несмотря ни на что, сиял, довольный жизнью.