Чтение онлайн

Я услышал какое-то ворчание за своей спиной. Это явно было версией Бастарда о «Партнерстве во имя мира», и она действительно работала так, как нравилось ему.

Он наклонился вперед и сделал еще одну затяжку.

— Да, все правильно. — Еще один клуб дыма вылетел у него изо рта. — Ты чертовски сообразителен, Ник. Я уверен, что тебе хочется поскорее покончить с этим делом и вернуться домой к своей девочке. — Он зажал сигару между зубов и улыбнулся мне своей самой широкой улыбкой. — И в этом я с тобой полностью согласен, старик. Это мое последнее дело. Я собираюсь уйти на пенсию, поваляться на солнышке в песочке, покуривая сигары. Знаешь что, Ник? Мне нужно было быть более осторожным, связываясь с Чарли. — Он сделал паузу и заговорщически посмотрел на меня. — Идея с кассетами была твоя? Вы, ребята, меня просто убиваете.

Позади меня Хари и Кунзру нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Затем я услышал, как зажглась спичка.

Бастард порылся в своей куртке и достал оттуда мой паспорт. Он был таким новеньким, тисненный золотой американский орел на обложке блестел под светом лампы.

— Ты не так давно и гражданин, да?

— Ага.

— Как ты стал американцем?

— Я работал в одной маркетинговой компании. Они и предоставили мне гражданство. Но через некоторое время я стал лишним. И вот я здесь с Чарли. Могу я его увидеть?

— Всему свое время, сынок. Как ты ввязался в такую работу? Ты бывший военный? Тебе помог этот брокер из Британии?

Не было смысла лгать. Конечно, я бывший военный, иначе Чарли бы меня не нанял.

— Я знал Чарли и этого брокера по службе в армии. Чарли спросил, не нужна ли мне работа. А она была мне очень нужна. Деньги сами в руки не идут, особенно в наши дни, особенно когда ты уже давно ничего не зарабатывал.

Он кивнул, не веря ни единому моему слову. По крайней мере, здесь мы были в одинаковом положении.

— У меня есть одна проблема, Ник, с которой ты можешь мне помочь. — Он убрал кусочек табака со своей губы и внимательно посмотрел на мокрый край сигары. — Ты бы должен понимать, что я немного нервничаю; Чак сказал мне, что у него есть две кассеты с записями наших встреч в гостинице. Ты собирался сказать мне то же самое, не так ли?

Он не дал мне времени ответить — не то чтобы я правда намеревался это сделать.

— Он также говорит, что у вас есть то… — он как-то странно махнул рукой, — то, из-за чего мы все торчим в этой чертовой стране.

Я всеми силами старался сделать вид, что ничего об этом не знаю.

— Те бумаги…

Что он имел в виду? Они были не у него?!

— Понимаешь, те бумаги… ну, людям, на которых я работаю, кровь из носу нужно узнать их содержание. А что касается кассет… я могу оказаться в очень неловком положении, если они станут достоянием общественности… мой план по уходу на пенсию точно провалится к чертям.

Я подумал о том, что кассета с записью, на которой он отдает какое-то снаряжение, обнаруженное затем в багажнике База, и с разговором о всей этой работе может разрушить любые планы, не говоря уже об уходе на пенсию.

Он улыбнулся еще шире. Если он не будет осторожнее, его щеки просто лопнут.

— Вы должны мне помочь, парни. Вы слишком сообразительны для меня. Что я могу сказать?

Он наклонился вперед. Эта улыбка, наверное, просто убивала его.

— Почему бы нам не покончить со всем этим делом уже сегодня? И тогда мы все могли бы улететь из этой долбаной страны первым же рейсом.

Хари и Кунзру снова потоптались на месте, и я уже приготовился к худшему. Должно быть, это было заметно.

Бастард расслабился.

— Тебе пока нечего переживать из-за этих ублюдков, сынок. Есть и более простой выход. Как ты считаешь, Ник? Что скажешь?

Я ничего не сказал. Он хорошо это скрывал, но чертовски переживал. Да пошел он, я не собираюсь ни в чем ему помогать.

— Ник, нам всем нужно отсюда выбраться. Но если ты будешь отмораживаться, мне не останется ничего, как только позволить этим придуркам заняться тем, что они делают лучше всего. У меня нет другого выбора — ты же понимаешь это, так ведь?

Я действительно понимал. Я понимал, что он был на волоске. Что же Чарли сделал с бумагами и пленками? Единственное место, о котором я мог подумать, было бы раскрыто с помощью пальца и тюбика вазелина.

— Позволь мне обговорить это с Чарли. Выясним, что он думает по этому поводу.

— Он уже сказал мне, что сделает все, что ты скажешь. Я стараюсь обходиться с тобой справедливо. Пошел он, Ник, начни уже думать о себе. Только твое лицо засветилось на телевидении, только твои следы остались на кладбище. А Чак остался чистеньким. — В его голосе слышалась истерика. — Тебя все ищут, Ник. Каждый человек со своей собакой в этой стране ищет тебя. Его? Его никто не ищет. Они не знают даже его лица. Он может свободно разгуливать по улицам.

Его взгляд стал более напряженным, и было видно, что он уже срывается. Это напоминает наблюдение за вулканом, который потихоньку начинает извергать лаву.

— Я твой выход отсюда. Куда ты можешь пойти и что ты можешь сделать, если я не помогу тебе? У тебя нет паспорта, у тебя нет налички. И я единственный стою между тобой и этими чертовыми грузинскими ублюдками за твоей спиной, которые только и ждут, когда можно будет надрать тебе задницу. Я могу сделать так, чтобы это случилось, Ник, — решай.

Он использовал все средства. Он попытался использовать мою гордость, он старался быть действительно милым со мной, но сейчас он уже пытался показать мне, что все надежды напрасны. Но все, что я видел, так это то, что Бастард переходил к более привычным ему методам, к ситуации, в которой он чувствовал себя более комфортно.

Я все еще ничего не ответил.

— Ты бессилен, парень. Я могу сделать так, чтоб эти двое сейчас же отвезли тебя в Тбилиси и передали в руки этим животным, которые называют себя полицией в этом идиотском городе… Я могу сделать с тобой все что угодно.