А теперь держи меня

Этим солнечным утром, когда я открываю двери уютного кафетерия, чтобы купить вкусный напиток на вынос, у меня настолько отличное настроение, что даже налетевший на меня мужчина в строгом идеально-выглаженном сером костюме с бумажным стаканчиком в руке не смог его испортить. Очевидно, он спешит на важную встречу, раз даже не пытается извиниться передо мной, да и, кстати, его жёлтый галстук на фоне белой рубашки смотрится отвратительно. Видимо, у этого человека совсем нет ни вкуса, ни манер.

В прохладном помещении полно народу, что, в принципе, свойственно как для большого города, так и для начала рабочей недели, но голоса посетителей всё равно тонут в оглушающей музыке, вырывающейся из наушников.

Я осматриваю людей, скользя взглядом по ближайшим столикам, и, легко улыбнувшись своим мыслям, направляюсь в сторону кассы, чтобы попросить приветливую до тошноты девушку сделать кофе с каким-нибудь ванильным или же вишнёвым сиропом.

Яркие лучи солнца врываются в огромные окна кафешки, за которыми бурлит жизнь мегаполиса. Машины проносятся мимо, словно на гоночной автостраде, прохожие спешат на работу, учёбу или на утренний сеанс какого-нибудь нашумевшего блокбастера.

Я достаю из кармана телефон, проверяю время, а после переключаю на следующий трек, позволяя голосам людей всего на секунду ворваться в мою голову. Поворачиваюсь к витрине и разглядываю вкусные на вид пирожные.

Когда я уже решаюсь купить один из них и насладиться десертом, подходит моя очередь: вытащив один наушник из уха, я улыбаюсь блондинке с миленькой родинкой на щеке и прошу её сделать крепкий кофе с вишнёвым сиропом в стаканчике на вынос.

Пирожное решаю не брать, потому что нетерпеливая женщина позади меня, нервно теребящая свою сумку и причитающая, что здесь слишком ленивые работники, которые не беспокоятся о времени своих посетителей, портит весь аппетит.

Телефон вибрирует, намекая, что мне нужно срочно прочитать новое сообщение, и я, бросив взгляд на дамочку позади, достаю сотовый, плавным движением пальца разблокировав экран.

«Обернись».

Медленно поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, замечая на улице возле витрины парня, который пристально смотрит на меня, держа в руке мобильник. Он кивает, когда видит, что я обратила на него своё внимание, и отворачивается, словно боясь, что его в чём-то могут заподозрить.

Я вздыхаю, прячу телефон вместе с наушниками в карман и возвращаюсь к кассе, начиная лениво разглядывать свой маникюр. Чёрный идеальный лак покрывает ногти, не позволяя найти изъяны и погрешности в работе мастера.

Через минуту к нам подходит ещё один кассир и начинает обслуживать накопившуюся очередь, и ворчание дамочки рядом со мной наконец-то прекращается.

Мой заказ приносят чуть позже. Попросив прощение за задержку, блондинка улыбается и протягивает стаканчик.

Расплатившись за кофе, я ловко огибаю проходящего мимо парнишку, который практически налетает на меня, и, улыбнувшись его извинениям, направляюсь к выходу.

Несмотря на то, что часы над дверью настойчиво заявляют о том, что сейчас без пяти девять утра, погода за стенами заведения совершенно безжалостна. Даже не хочу знать, сколько градусов на улице, а уж тем более гадать о том, что ждёт нас к вечеру. Это лето не собирается щадить жителей душного и пропитанного пылью города.

Сейчас бы на природу. Позагорать на берегу реки и искупаться в прохладной водичке. Я даже от колы со льдом не отказалась бы, но в моей руке стаканчик с кофе, который мне гораздо нужнее.

Бессонная ночь даёт о себе знать.

– Привет, – парень прячет покрытое потом лицо под козырьком кепки.

Его глаза скрыты за солнечными очками, а светлая футболка пропиталась мокрыми капельками на воротнике и спине.

– Привет, – останавливаюсь рядом с ним, бросая взгляд на своё отражение в витрине.

Мои светлые волосы до плеч растрёпаны, яркая матовая помада цвета спелой черешни обрамляет губы, светлые джинсы с заниженной талией обтягивают тонкие ноги, а бордовая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами кажется такой сочной словно спелая ягода.

Делаю глоток кофе и поворачиваюсь к парню.

– Жарко сегодня, – бурчит он, кивая в сторону, мол, пошли, пройдёмся.

Пожимаю плечом, и мы медленно направляемся прочь от кафетерия. Краем глаза осмотрев потрёпанный вид друга, я снова делаю глоток горячего сводящего с ума напитка.

– Что слышно? – интересуюсь я, поправляя на плече съехавшую сумочку.

– Машу так и не нашёл, – говорит он. – Надеюсь, она не наделает глупостей. Только всё улеглось, нам лишние проблемы не нужны.

Поджимаю губы, немного взболтав кофе.

– А ты что хотел? Её парень умер, – осекаюсь. – Она так просто не отступит.

– А у меня девушка, и что? – не понимает он. – Год почти прошёл. Нам с таким трудом удалось залечь на дно и сбить со следа Арчи, что будет просто обидно, если по её вине снова придётся убегать.

Мимо проносится парнишка на скейте, и мне приходится отступить в сторону, чтобы не столкнуться с ним. Прохожие тоже спешат убраться с дороги безумца, который несётся на своём «друге» прямо сквозь толпу, будто убегая от полицейских. Ему вслед летят недовольные и возмущённые возгласы, но это ничуть не смущает парня. Он улыбается, когда проносится мимо, и я невольно останавливаюсь, провожая его взглядом.

– Слушай, Андрей. Давай начистоту, – убрав непослушную прядь за ухо, я возвращаю своё внимание на Тарана. – Яна Куркина хоть и была твоей девушкой, но она ничего для тебя не значила, потому что ты всегда любил мою сестру. Это раз, – я смотрю на своё отражение в солнечных очках собеседника, и мне становится неуютно. – А Миша для неё был всем. Потерять самое дорогое, что у тебя есть, – это ужасно, – я думаю о Егоре, который тоже мог погибнуть в той ужасной перестрелке, и благодарю всех Богов на свете в том, что этого не случилось. – Тут не только года не хватит, чтобы усмирить боль, но и всей жизни. И мы не вправе её в чём-то упрекать.

– Да она с ума сошла! – вскрикивает Андрей, но потом осматривается и понижает голос. – Она считает, что Кузнец жив, понимаешь?

Я поджимаю губы и иду дальше, чтобы не стоять посреди улицы. Снова делаю глоток уже остывшего кофе, наконец начиная чувствовать привкус вишнёвого сиропа.

– Может быть, он, правда, выжил? – предполагаю я. – Мы тогда были слишком напуганы, чтобы адекватно оценивать обстановку. Вдруг он просто был без сознания?

– И ты туда же, – вздыхает Таран, поправляя свою кепку и стирая со лба капельки пота. – Я сотню раз говорил, что этого просто не может быть! Я проверял его пульс, перед тем как мы уехали. У него было три ранения. Три! В руку, в грудь и в живот. Я военный до мозга костей и могу понять, жив человек или же мёртв.