Чтение онлайн

— Ребят, а вы у меня дома были? — поинтересовался я, когда автомобиль в очередной раз притормозил на каком-то повороте.

— Мы нет, но наверняка товарищи были, а что?

— Да дверь открытая уже третий день, как бы не сперли что, — в честность проживающих жителей я почему-то не верил ни на копейку. Будет возможность спереть втихушку — обязательно сопрут.

— А, это. Нет, не знаю, но наверняка опломбировали, и все. Но можно спросить.

— Буду очень благодарен, — заранее поблагодарил я ребят.

— Так, я первым. Куда идти? — Николай полез из машины, едва мы припарковались около почтамта.

— Прямо, потом по лестнице на второй этаж, налево и снова налево. Нам нужна дверь с табличкой «Радиостанция», — я восстановил в голове маршрут.

— Понятно, я сзади, если что, падаешь на пол и отползаешь, — Василий достал из кобуры уже знакомый мне ТТ и, передернув затвор, дослал патрон в ствол.

— Что, вот так вот серьезно? — внезапно моя идея ходить в пижаме показалась идиотской.

— Да. Иди, — мне махнули пистолетом.

Я придержал для Василия уже открытую Николаем дверь и вошел внутрь. Однако, в таком положении я оказался впервые. Буквально физически я ощущал волны недоумения от застывших людей, которые провожали нас взглядом. Конечно, это не мое дело, но как-то все это выглядит перебором. Надо будет Малееву рассказать, а то ведь пойдет очередная волна слухов.

— Ну, что вы так долго, нервы и так ни к черту, — оказалось, что Алексей Петрович ждет меня в редакторской, нервно стуча пальцами по папке.

— Мчались, как могли, — ответил я за ребят. — Они молодцы, безопасность на первом месте.

— Да-да, держи, — он подтолкнул ко мне папку. — И не забудь, первым про ночные события, там женщины тебе на всякий тоже вложили.

Я открыл папку и заглянул внутрь. В самом деле, на верхнем листе было напечатано «В Калинине в ночь с 25-го на 26-е августа проходили внеплановые учения… ».

— Хорошо, — я закрыл папку, — но, может, немного снизим уровень тревожности, а то вон, ребята людей под дулом держали…

— Нет, и это не обсуждается, — отрезал Малеев. — Иди, готовься.

Ну хорошо, прямой и недвусмысленный приказ начальства получен, значит нечего забивать голову вещами, на которые не можешь повлиять.

Надо же, всего второй раз, а я слежу за секундной стрелкой уже с какой-то ленцой. Не зазвездиться бы… Дождавшись, когда останется одно деление, я вздохнул и наклонился к микрофону.

— Доброе утро, дорогие товарищи! Говорит Калининская радиостанция имени Феликса Эдмундовича Дзержинского! За микрофоном Вячеслав Брянцев…

Снова пошли килограммы кубометров и метры надоев. Вот странно, калининская область не такая уж и большая, а событий происходит столько, что каждый день набирается целая папка. Хотя… некоторые новости я бы вообще не пускал в эфир. Ну вот что такого в том, что отремонтировали раньше срока трактор КТ-12? Ладно бы там три штуки махом или какую-нибудь модернизацию попутно провели…

Внезапно Николай, сидевший вместе со мной в студии, привстал, встревоженно глядя на меня. Чего это он?

—… И благодаря слаженной работе тружениц предприятия… — не двигаясь, я вопросительно поднял брови.

Николай было открыл рот, но вспомнив о моем предупреждении, начал выписывать какие-то жесты около своего лица.

—… К середине квартала труженики уже выполнили план более чем на 75 процентов… — прислушавшись к своему состоянию, я успокаивающе махнул рукой. Ничего не болит, а значит пофиг. Нос только немного чешется…

Хотя, нет, чего-то я поторопился. Какая-то легкая слабость замаячила на горизонте. Ничего, выдержу, мне тут осталось всего несколько листочков. А если прижмет, то просто завершу передачу, и никто ничего не заметит.

—… На этом наша сегодняшняя передача завершена. И я по-прежнему жду вас завтра около приемников в это же время…

Фуф, успел. Слабость уже накатывала такими сильными волнами, что я был вынужден схватиться за край стола, чтобы удержаться неподалеку от микрофона. Ничего, сейчас приеду в больницу, там мне дадут каких-нибудь горьких лекарств и вылечат. Медсестры, сдерживая любопытство, померят температуру и укроют одеялом… В ожидании отмашки Михалыча, я перевел взгляд на стол и содрогнулся — вся столешница передо мной была залита кровью…

— Вы чего это тут творите? — стоящий в дверях Михалыч переводил взгляд с меня на Николая.

— Все нормально, она сама, — я поднял голову, и тут же кровь заложила мне нос, заставив гундосить. — Михалыч, давай лучше тряпку найди, а то засохнет, и не ототрешь потом…

Я зажал нос пальцами, пытаясь перестать пачкать все вокруг. Что там еще полагается делать при кровотечении из носа? Вроде закинуть голову и приложить холодное к переносице. С запрокидыванием головы нет проблем, а вот холодного вокруг хрен найдешь… Хотя, вот есть кружка с водой, она всяко холоднее меня. Не отпуская носа, я попытался закованной в гипс рукой дотянуться до нее.

Ну, вот почему кровь такая мыльная? Потихоньку просачиваясь, она заставляла пальцы скользить и периодически соскальзывать с носа. И, конечно же, вместо того чтобы тут же засохнуть, как полагается всякой другой приличной крови, моя же только размазывалась по всем окружающим поверхностям.

Наконец кружка была поймана и приставлена ко лбу. Эффект, конечно, получился не космический, но тоже неплохой. Надо бы полотенце еще найти и смочить….

В такой позе, с прижатой ко лбу кружкой и застал меня Малеев, привлеченный непонятной суматохой в соседней комнате. Я повернул к нему голову и попытался улыбнуться. Алексей Павлович посмотрел на меня, обвел глазами обстановку и, попытавшись что-то сказать, схватился за грудь. Пока я пытался подобрать фразу, чтобы разрядить обстановку, он что-то тихонько сказал и самым буквальным образом стек на пол. Ох, ё…