Звезда Чёрного Дракона

В пламни гаснет тьма.

Шарранская императорская тюрьма

В Шарранской тюрьме было несколько особенных камер, и каждая располагалась в одной из высоких башен. Эти камеры больше были похожи на номера дорогих постоялых дворов или апартаменты высокородных, а не на места, в которых держали заключенных. Благородные пастельные оттенки, богатые ткани, добротная мебель. Дровяной камин, в котором горел огонь вечности. Старинный гобелен на стене. Живые цветы. Только потолки были низкими и пол не мраморным, а грубоватым, каменным и очень холодным, несмотря на то, что был застелен мягкими коврами. Шарранская тюрьма была пропитана этим холодом, пробирающим до самых костей.

Заключенных в этих особых камерах и заключенными-то толком нельзя было назвать – обращались с ними как с гостями. Скорее это были заложники или пленники, которым не разрешалось покидать тюрьму. И они могли провести в ней годы. Это была настоящая золотая клетка.

У окна одной из таких камер стояла высокая крепкая женщина с длинными темными волосами, небрежно заплетенными в косу. Она куталась в ярко-голубую накидку и смотрела вниз, на набережную, полную людей. Несмотря на ночь, улицы были полны народу – сегодня в Небесном замке проходил бал в честь невесты принца, которая однажды должна была стать новой императрицей. И в ее честь с минуты на минуту должны были запустить грандиозный фейерверк, на который всем хотелось поглазеть. Императорские фейерверки всегда отличались особой грандиозной красотой.

Ни один мускул на лице женщины не дрогнул, когда раздались первые громовые залпы и восторженно заревела толпа внизу. И в темных глазах не было ни намека на восторг, когда в небе распустились огненные цветы и взорвались тысячами искр. Она просто стояла и смотрела на фейерверк, как на что-то совершенно обычное.

Скрипнула дверь и раздались осторожные шаги. В камеру кто-то вошел.

– Из-за этих салютов звезд не видно. Небо всю ночь в дыму будет, - сказала женщина, не оборачиваясь, словно зная, кто это. – Ты долго.

– Прости, Алтея, проникнуть сюда было делом нелегким, - ответил ей мужчина в черной одежде и в черной же маске, закрывающей лицо.

– А выйти будет легко? – спросила она.

– Легко, я позаботился. Распылил полночную пыльцу и велел охране заснуть, - насмешливо ответил мужчина.
– Идем, пока они не пришли в себя. Времени мало.

Они направились к выходу. И по пути Алтея взяла со стола фигурку, олицетворяющую богиню Шиану. Это была покровительница всех, кто обладал даром предсказания.

– Судя по состоявшемуся балу, девочка не искала меня, - вдруг сказала пророчица.

– Не искала. Возможно, еще ничего не знает. А возможно, решила следовать своей судьбе, - ответил мужчина в маске. – Поторопись.

– Она все равно придет ко мне. Рано или поздно.

Алтея обернулась и последнее, что она увидела перед тем, как покинуть камеру, было окном. За ним, в темном ночном небе было выведено имя будущей императрицы.

Изабелль. Та, которая должна спасти мир. Только знает ли она, какой ценой?

Побег состоялся. Охрана пришла в себя через несколько минут, но знаменитая пророчица Алтея уже покинула тюрьму и скрылась вместе со своим спасителем в неизвестном направлении.

Небесный дворец

В темном небе взрывались фейерверки. Один за другим они взметались ввысь и рассыпались сотнями ярких искр, оставляя за собой огненный шлейф. Я смотрела на них, стоя на одном из балкончиков плечом к плечу с Даррелом, который продолжал держать меня за руку. Он не хотел меня отпускать, да и я почему-то чувствовала себя более защищенной рядом с ним. Неподалеку от нас стояли его брат и сестра — она держала его под руку и говорила что-то успокаивающее. А позади — личные телохранители Даррела. Мы все делали вид, что любуемся фейерверком, но каждый из нас думал об одном. О словах того сумасшедшего мужчины.

«Из моря Снов вышел Гость! Гость пришел убить нас по велению темного бога! Этот мир погрязнет во тьме! Он обречен!»

Об этом же госте говорила пророчица Алтея на площади Роз и Мечей. И мне до сих пор было жутко, и сердце колотилось так, будто бы я долго-долго бежала.

Этого ненормального, конечно же, сразу вывела дворцовая охрана, а гвардейцы позаботились о том, чтобы не было никакой паники. Было объявлено, что это всего лишь саботаж бала в честь невесты принца. И если одна часть гостей поверила в это, то другая явно понимала — что-то происходит. Только что?.. С севера действительно наступает древнее зло? Темный бог решил уничтожить мир? Но разве это не просто легенды?

Этикет пришлось соблюдать до конца, и несмотря на беспокойство и страх я вынуждена была стоять на этом эйховом балкончике и смотреть на фейерверки.

— Как думаешь, это правда? — спросила я Даррела.

— Нет, — твердо ответил он. — Не обращай внимания. Кто-то просто решил испортить твой бал.

— Это не я, — встряла принцесса Этель. — Я не успела придумать, как испортить тебе настроение, слишком внезапно объявили о бале.

— Вот радость, — отозвалась я. — Спасибо, что медленно думаешь.

— Не смейся, я из тех, кто умеет портить кровь другим, — хмыкнула принцесса.

— Этель, перестань, — нахмурился Даррел. — Веди себя подобающе.

— А почему ты ей замечания не делаешь? Она, между прочим, назвала меня тупой!

— Я назвала тебя медленно думающей, так что ты сама поставила себе диагноз, — ответила я, позабыв про официоз. И про то, что к сестре принца нужно обращаться подобающе.

— Прекратите обе, — устало попросил Даррел.

— Я слышал, когда гость выйдет из моря Снов, настанет конец света, — чуть дрожащим голосом сказал вдруг принц Винсент. — Тьма завладеет миром. А Вечная империя окажется первой на пути тьмы. Мы умрем первыми.

— Это глупости, — твердо сказал Даррел. — Не верь слухам. Что завладеет миром, так это не тьма, а тупость.

Винсент неуверенно улыбнулся.

— Думаешь, брат?

— Разумеется. На севере разгулялась нечисть. И жрицы темного бога позволяют себе слишком многое.

Его голос был уверенным, но в то же время в глазах было что-то такое, что заставило меня напрячься. На севере было неспокойно, и все это знали. Но Даррел хотел успокоить брата, и я не стала возражать.

Прогремела последняя батарея салютов, и я думала, что уже все закончено, как по небу кто-то невидимой рукой стал выводить золотые буквы, которые складывались в слово.