Звезда Ада

Это история об одном авантюристе, не сумевшем отказаться от сделанного ему настойчивого предложения, и о том, как далеко он зашел. Он совершил в высшей степени необыкновенное путешествие, приносил сомнительное добро и беспричинное зло, убедился в мимолетности удовольствий и безграничности страданий, понял, как трудно выжить и как легко умереть, а в результате получил пищу для размышлений о превратностях судьбы, которые кажутся случайными, о бессодержательности слова «свобода», а также о роковых последствиях некоторых поступков, в частности, о том, как вредно заниматься любовью темной ночью на могильной плите.

Была седьмая ночь десятого месяца года 2994 от Рождества Спасителя. Одна из тех ночей, когда хитроумная нечисть и обезумевшая природа объединяются, чтобы досадить слабым и заблудившимся в поисках приюта…

Рваные тяжелые тучи проносились низко над землей, словно гигантские твари, неожиданные и угрожающие. Иногда их чрево исторгало ледяной дождь, струи которого были готовы отхлестать каждого, кто не спрятался или не удосужился как следует защититься. Ветер бился и стонал в темных кронах, обламывая ветви, разрушая гнезда, выпивая остатки тепла из трепещущих птичьих тел. Не был виден даже Глаз Дьявола, хотя обычно положение его желтого зрачка угадывалось в небесах сквозь самые плотные облака.

Духи ветра яростно штурмовали старинный дом семьи Ганглети, но не могли поколебать его толстые, поросшие мхом стен. Все, что им оставалось, — это выть в дымоходах, трясти дубовые ставни и метаться по двору, волоча за собой траурный шлейф из почерневших листьев и пепла.

Однако Слот Люгер, больше известный среди врагов под прозвищем Стервятник, почти не замечал дурной погоды. Вернее, она даже придавала его приключению некий драматический оттенок.

Он лежал в постели одной из красивейших и влиятельнейших женщин королевства Валидия, госпожи Геллы Ганглети, и, предавшись расслабленности после бурных ласк, размышлял о природе распутства… Трижды любовники поднимались к вершинам наслаждения, но теперь Люгеру хотелось уйти. Единственное, что его останавливало, — буря, разыгравшаяся в ночи. А ведь он собирался покинуть Геллу, приняв облик стервятника.

Здесь, в самой середине каменной башни, непогода давала знать о себе лишь завываниями ветра за окнами и приглушенным шумом дождя. В лиловой спальне Ганглети тихо потрескивали дрова в камине и колыхались от сквозняка сумрачные гобелены на стенах, оживляя уродливых, навеки забытых всеми героев.

Люгер не любил женщину, лежавшую рядом. Ее прохладное бедро касалось его бедра, но он думал о Сегейле, прислуге из трактира «Кровь вепря», и о том, как случайны капризы хозяйки жизни, именуемой судьбой.

Сегейла, по мнению Люгера, не уступала Гелле Ганглети в красоте и очаровании, и он хорошо представлял себе, насколько ярко мог бы расцвести этот цветок в соответствующем окружении, однако Сегейла получила в удел совсем иную жизнь. Сердце Люгера принадлежало служанке, но он был слишком знатен и слишком беден, чтобы открыто помогать ей.

Однако он не терял самоуверенности и всерьез надеялся когда-нибудь поправить свои дела. На мнение других ему было наплевать, к Сегейле он испытывал самые нежные чувства, при этом хорошо знал собственное непостоянство и не собирался ни в чем себя ограничивать. Он не выяснил еще мрачных тайн разоренного поместья Люгеров. Стервятник не сомневался в том, что в истории его рода нашлось бы место и для чудовищных преступлений, и для неправедных богатств, и для гнусного злокозненного колдовства.

Слот размышлял и о себе. Его любовь к Сегейле была осквернена его многочисленными изменами. Тут уж он ничего не мог поделать и утешал себя тем, что душой остается верен своей единственной настоящей возлюбленной.

То, что Люгер был распутником, не являлось для него откровением. Он побывал в постелях многих женщин, и это уже начинало надоедать ему. Бесконечная погоня за удовольствиями была для него просто способом бегства от самого себя. Слот искал новых связей отчасти от скуки, отчасти из-за того, что был излишне тщеславен. Но главной причиной, конечно, была скука. С Сегейлой Люгер не скучал, но он видел ее так редко!..

Он был последним и единственным отпрыском древнего рода Люгеров.

Его отец умер загадочной смертью в ночь рождения сына, и с тех пор никто никогда не видел ни одного из его тел. Люгер-старший был необуздан, слишком неравнодушен к женщинам, немного баловался магией и успел нажить себе немало врагов. В том числе и довольно влиятельных. Стервятник считал почти неоспоримым, что они и приложили руку к его смерти, но среди недоброжелателей Слота ходили слухи и о том, что распутный и коварный дух отца тут же вселился в сына.

Мать Стервятника умерла спустя три месяца после рождения ребенка, и его воспитала кормилица. В те времена никто не посмел лишить Слота его родового поместья, да это было бы и бессмысленно — магия древних Люгеров была так сильна в этом средоточии воинственности и порока, что чужак не протянул бы здесь и недели.

Сын кормилицы Слота, Газеус, несмотря на то что был простолюдином, участвовал в детских играх юного Люгера и стал его единственным другом. Это была мучительная для обоих дружба — их разделяла непреодолимая пропасть, обусловленная разницей в происхождении.

Позже Газеус был убит в уличной драке и навеки лишился человеческого тела. Двух оставшихся хватало лишь на то, чтобы влачить в Валидии довольно жалкое существование, но, в конце концов, это было уделом многих. Газеус достаточно страдал, однако остался верным своему старому приятелю.

…Гелла зашевелилась рядом. Слот посмотрел на ее руки, украшенные браслетами, руки, которым, как он знал, было не чуждо колдовство. Она могла быть опасным противником. Двумя другими ее телами были змеиное и кошачье.

Гелла сладострастно потянулась и принялась умело ласкать его. Пожалуй, слишком умело, чтобы эта ласка могла показаться искренней. Некоторое время Стервятник раздумывал о том, что ей нужно от него.

Магию и особые инстинкты последнего из рода Люгеров часто использовали в разного рода темных делах, но сейчас был явно не тот случай. Слот сам не пренебрегал помощью влиятельных любовниц, когда запутывался в умело сплетенной сети чьих-нибудь интриг. Он был посвящен во многие грязные тайны; это делало его незаменимым, однако порой невыносимо усложняло жизнь.