Чтение онлайн

Это была крупная женщина, лицо которой хранило следы былой красоты, но с возрастом его черты огрубели, а фигура расплылась. И все же она умела выглядеть привлекательной, а манера общения заставляла многих находить ее весьма приятной собеседницей.

Только домашние знали, насколько она скупа, сварлива и жестока. Лалита испытывала неописуемый страх, когда замечала, что мачеха чем-то разгневана. На этот раз, когда падчерица вошла в комнату, леди Стадли держала перед собой кружевное платье с порванной нижней оборкой.

– Еще позавчера я приказала тебе зашить это, – проговорила она.

– Я не забыла, – ответила Лалита. – Но днем у меня не было времени, а ночью я плохо вижу тонкое кружево. У меня болят глаза.

– Ты ленивая маленькая неряха! Тратишь впустую мои деньги вместо того, чтобы работать. Я тысячу раз говорила, чтобы мои приказания исполнялись немедленно! – Она швырнула кружевное платье к ногам Лалиты. – Я так проучу тебя, что навсегда отобью охоту пренебрегать моими распоряжениями! – кричала мачеха. Она схватила трость, и когда Лалита наклонилась, чтобы подобрать с пола платье, на нее обрушился град ударов. Мачеха толкнула девушку, так что та упала на колени, но не прекращала избивать ее.

– Проклятая бездельница! – неистовствовала леди Стадли. – Я заставлю тебя понять, где твое место! Я научу тебя повиноваться!

От боли и страха Лалите казалось, что она задыхается. Так случалось с ней и прежде. Удары продолжали сыпаться, и Лалита чувствовала, как темнота обволакивает ее, темнота, которая перемежалась огненными вспышками, когда очередной удар мучительно терзал ее тело. Внезапно дверь резко распахнулась.

– Мама! Мама! – пронзительный голос Софи остановил руку леди Стадли, занесенную для удара. – Как вы думаете, что произошло? – спросила Софи, подавая матери письмо, которое Лалита оставила на столе в прихожей. – Герцог Йелвертон умирает! Кто-то по поручению Джулиуса написал, что он должен немедленно ехать в Гемпшир и поэтому не может встретиться со мной сегодня.

– Дай-ка посмотреть. – Леди Стадли взяла листок из рук дочери, поднесла его поближе к свече на туалетном столике и прочла вслух: – «Г. Джулиус Вертон просил, чтобы я передал вам, сударыня, его искренние сожаления в связи с тем, что он не сможет посетить вас сегодня вечером, как намеревался ранее. Он срочно вызван к постели своего дяди, его светлости герцога Йелвертона, и спешно отбыл в Гемпшир. К сожалению, ожидается, что его светлость не переживет сегодняшнюю ночь. С искренним уважением, Кристофер Дьюар».

– Понимаешь, что это значит, мама? – торжествующим голосом спросила Софи.

– Вот оказия! – воскликнула леди Стадли. – И лорд Ротвин будет тебя ждать!

– Но мама! Я должна стать герцогиней! – почти кричала Софи.

– Ну конечно! Теперь отпадают все сомнения по поводу твоей свадьбы.

– Я должна сообщить лорду Ротвину, что не могу выйти за него замуж, – тихо пробормотала Софи. – Не сомневаюсь, что он будет в ярости.

– Сам виноват! – отрезала леди Стадли. – Он не должен был уговаривать тебя бежать с ним.

– Но я не могу заставить его ждать напрасно, – заметила Софи и вдруг пронзительно вскрикнула: – Моя записка Джулиусу! Я велела Лалите отослать ее с грумом!

Лалита в эту минуту поднималась с пола. Ее растрепанные волосы в беспорядке спадали на израненные кровоточащие плечи, лицо было пепельно-бледным, глаза полузакрыты.

– Лалита! Что ты сделала с запиской к Вертону? – спросила леди Стадли.

– Я отдала ее… груму… он ушел! – не сразу, с трудом смогла выговорить девушка.

– Ушел? – не своим голосом закричала Софи. – Кто-то должен его остановить!

– Не волнуйся, – успокоила ее леди Стадли. – Джулиуса ведь не будет в доме его бабушки. В письме от этого Дьюара говорится, что он отправился в Гемпшир. А завтра рано утром надо пойти в дом вдовствующей герцогини и забрать записку. Ты разорвешь ее и забудешь о том, что когда-либо писала что-то подобное.

– Какая ты умная, мама! – воскликнула Софи.

– Если бы не я, где бы ты была сегодня, – отозвалась леди Стадли.

– А что же делать с лордом Ротвином?

– Что ж, надо сообщить ему, что ты передумала! Что ты все обдумала и считаешь себя не вправе нарушить слово чести, данное Джулиусу Вертону.

– Да, наверное, так и надо поступить, – согласилась Софи. – Написать ему?

– Пожалуй… – произнесла было леди Стадли, но неожиданно воскликнула: – Нет! Нет! Никогда не надо оставлять письменных свидетельств! Можно найти выход из самых трудных ситуаций, если только ничего не написано черным по белому.

– Я не собираюсь с ним объясняться, – с внезапной тревогой проговорила Софи.

– Почему же? – осведомилась мать.

– Потому что, честно говоря, мама, я боюсь его. Он очень властный. Он сможет вытянуть из меня правду.

– Мне всегда казалось, что он для тебя неподходящая партия, – сказала леди Стадли. – Хорошо, значит, должен идти кто-то еще.

– Только не ты, мама! – быстро проговорила Софи. – Я много раз говорила ему, что ты не одобрила бы мой побег. Он только еще больше разозлится.

– Это должна будет сделать Лалита, – ответила леди Стадли, – хотя, Бог знает, справится ли она.

Лалита, нетвердо ступая, в этот момент направлялась к двери, держа в руках кружевное платье.

– Куда ты? – грубо осведомилась леди Стадли.

Лалита, не отвечая, стояла, покачиваясь, бессмысленно глядя на мачеху. Ее опухшие глаза были еще полны слез. Она была так бледна, что Софи раздраженно проговорила:

– Мама, дай ей что-нибудь выпить. Она выглядит так, будто вот-вот умрет!

– И хорошо бы! – ответила леди Стадли.

– Сначала она должна сообщить лорду Ротвину…

– От нее одни неприятности! – резко произнесла леди Стадли, но подошла к умывальнику, на котором стояла бутылка бренди, к которой она частенько прикладывалась. Налив немного бренди в стакан, она протянула его Лалите. – Пей! – приказала она. – Жалко, конечно, переводить добро на такое чучело!