Чтение онлайн

Нора, ни жива ни мертва, уставилась на клубы пыли, плясавшие в лучах фар. Включив задний ход, она нажала на газ и с замиранием сердца почувствовала, как колеса пробуксовывают в глубоком песке. Машина несколько раз содрогнулась, мотор заглох.

Сквозь лобовое стекло Нора изучила масштабы учиненных ею разрушений. Обветшавшими ящиками много лет никто не пользовался, и не так давно почтовое ведомство установило возле них ряд новеньких. Так или иначе, обломки мешали ей проехать, и их следовало поскорее убрать с дороги.

Она выбралась из машины, опасливо озираясь по сторонам, собрала останки ящиков и позашвыривала их в ближайшие кусты. Заметив на земле какой-то конверт, Нора машинально подняла его. Вернувшись к автомобилю, при свете фар она разглядела адрес. От изумления у нее перехватило дыхание.

Поспешно сунув находку в нагрудный карман, Нора запустила двигатель, вырулила на дорогу и помчалась навстречу приветливо мерцавшим вдали огням большого города.

Институт археологии Санта-Фе располагался в низине между предгорьями Сангре-де-Кристо и самим городом. Ни один из его многочисленных музеев не предназначался для свободного посещения, а в аудиториях проводились исключительно спецсеминары для избранных аспирантов и коллоквиумы. Количество преподавателей, как приглашенных, так и постоянных, значительно превышало количество слушателей. Студенческий городок раскинулся на территории в тридцать акров среди ухоженных садов. Его невысокие здания окружали рощицы абрикосовых деревьев, клумбы пестрели разноцветными тюльпанами, а заросли сирени исходили густым благоуханием.

Деятельность института была посвящена исключительно научным изысканиям, археологическим экспедициям и сохранению редких находок. Принадлежавшая ему коллекция предметов быта и домашней утвари индейцев американского юго-запада не знала равных во всем мире. Располагавший немалыми средствами и крепко державшийся традиций, институт вызывал в профессиональной среде смесь уважения и зависти.

Проводив глазами последнего студента, покинувшего аудиторию, Нора собрала свои заметки и сложила их в огромный кожаный портфель. Сегодня она провела последнее занятие семинара по теме «Исход племени анасази из каньона Чако: причины и обстоятельства» и вновь поймала себя на мысли о том, насколько необычно ведут себя студенты их института.

Они никогда не шумят и внимают преподавателям с таким благоговением, словно никак не могут поверить в привалившее им счастье оказаться в стенах этого святилища науки.

Выйдя из прохладного вестибюля на яркий свет, она медленно побрела по усыпанной гравием тропинке. Утренние лучи ложились теплыми золотистыми отблесками на стены институтских зданий. Вдали, среди гор, собирался грозовой фронт, свинцово-серый снизу и ослепительно белый сверху. Глянув в ту сторону, Нора болезненно поморщилась от боли в помятой шее, и, пока она растирала больное место, солнце накрыла темная тень.

Обогнув автостоянку, женщина кружным путем направилась в отдаленную часть научного городка, где свернула на вымощенную плитами дорожку, обсаженную высокими тополями и старыми вязами. Дорожка выходила к неприметному зданию со скромной вывеской «Архив» на входе.

Нора предъявила охраннику пропуск, расписалась в журнале посещений, пересекла холл и открыла низкую дверь. За ней начинались ступеньки, исчезавшие в полумраке. Лестница вела в отделение архива, где хранились карты.

Молодая преподавательница слегка замешкалась. Темнота внизу невольно пробудила воспоминания о событиях минувшего вечера. Она снова ощутила впивающиеся в спину осколки стекла, сомкнувшиеся вокруг шеи железные когти, а ноздри уловили тошнотворно-сладковатый запах.

Усилием воли отогнав наваждение, Нора стала спускаться по лестнице.

Запасники института таили несметное количество редчайших экспонатов, но те, что находились в хранилище карт, служили предметом особых забот персонала, ибо воистину не имели цены. Не произведения искусства, не изделия из драгоценных камней и металлов, они тем не менее являли собой нечто куда более важное — карты и планы с разметкой всех археологических изысканий на юго-западе североамериканского континента. Таких мест насчитывалось более трехсот тысяч. От незначительных захоронений до развалин величественных построек с просторными залами и многочисленными комнатами. Топографическая коллекция института позволяла без труда определить местонахождение любого из них. На большей части объектов раскопки пока не проводились, и потому основная масса находок ждала своей очереди под слоем земли или песка. Компьютерная база данных содержала подробное описание исследованной местности, топографические привязки и оцифрованные карты с чертежами. Каждый документ открывал доступ к местонахождению древних артефактов стоимостью в миллионы долларов.

Хранитель всех топографических сокровищ вызывал у Норы постоянное недоумение. Мускулистый, облаченный в неизменный потертый кожаный костюм, Оуэн Смоллс выглядел так, словно только что вернулся из опасной экспедиции в самый отдаленный уголок света. В его происхождение из весьма обеспеченного семейства верилось с трудом. Смоллс родился на востоке, окончил университет и, несмотря на великолепную суровую наружность, совершенно не был приспособлен для участия в опасных предприятиях. На самом деле, случись ему оказаться посреди пустыни, он вряд ли имел бы хоть малейший шанс выбраться оттуда живым.

Ступеньки закончились возле еще одной маленькой железной двери с красной лампочкой, горевшей над зарешеченным оконцем. Нора порылась в сумочке, извлекла карту доступа и вставила в прорезь. Красный свет сменился зеленым. Она потянула тяжелую створку на себя и вошла в небольшой читальный зал.

Смоллс, как обычно, сидел в невероятно тесном закутке, откуда имел возможность озирать все свои владения. Завидев Нору, он поднялся, положив на стол книгу.

— Добрый день, доктор Келли, — приветствовал он посетительницу. — Вас ведь зовут Нора?

— Добрый день, — безучастным тоном откликнулась она.

— Давненько вы к нам не заглядывали, — заметил Смоллс, усаживаясь на место. — О, я вижу, вы поранили руку?

— Всего лишь царапина. — Нора бросила быстрый взгляд на перевязанное запястье. — Оуэн, мне надо просмотреть несколько карт.

— Каких же?

— Штат Юта, квадраты С-три и С-четыре. Плато Кайпаровиц.

Оуэн не сводил с нее внимательных прищуренных глаз. Стоило ему слегка пошевелиться, скрип кожи гулко разносился по всему помещению.