Чтение онлайн

Двое рослых дорожных полицейских в оливкового цвета форме и зеленых широкополых шляпах вытаскивают из автомобиля за шкирку тощего темнокожего парня в синей рубашке и светлых шортах. Даже издалека видно, что облик мучачо как-то не соответствует шикарности джипа. Что-то тут не вяжется.

Парень пытается протестовать против невежливого обращения. Один из копов сразу вытаскивает из кобуры револьвер. Второй же, не говоря ни слова, тычет в парня короткой штуковиной и резво отпрыгивает назад. Проскакивает искра и хлопчик валится на асфальт.

Менты здесь ни с кем особо не церемонятся. Сам видел, как около пляжа гоняли по крышам гаитянина, стреляя по нему из помповых ружей, невзирая на перемещающуюся вслед беглецу и охотникам толпу народа.

Парень, недолго полежав, встает на четвереньки, мотая головой. Подъезжает мотоцикл с двумя национальными полицейскими. Эти одеты в скромные серые робы и выцветшие бейсболки. Непонятно, были они предупреждены заранее или приехали на шум. Впрочем, околоток здесь рядом.

Националы усаживают хлопчика на мотоцикл за водителем. Один из полицейских, кажется именно тот, который вымогал у меня деньги за Сару, заботливо приносит задержанному потерянный шлепанец. Мотоцикл уезжает, "гаишники" возвращаются к джипу.

Вспоминаю, как однажды на родине иду себе спокойно из магазина, вдруг сзади, метрах в пятидесяти, во дворы врывается тачка, и, визжа тормозами, делает полицейский разворот на сто восемьдесят градусов. Из окна седана вылетает на газон какой-то предмет. Машина снова выскакивает на проспект, и только потом издалека доносится вой сирены.

Вокруг никого не было, но возвращаться назад я не стал. Что там лежало на траве, мне было мало интересно. Не хочу я общения ни с ментами, ни, тем более, с противной стороной.

Однако сейчас, поколебавшись, иду к мешку.

Оля-ля, как удивлялся один француз, когда мы вместе сажали картошку в совхозе "Имени ХХ партсъезда" в перестроечные времена. Оля-ля.

Отдать найденное в полицию – надо мной будет смеяться вся Доминикана, да и не только. Оставить себе? Можно поиметь большие неприятности. Содержимое мешка наверняка кто-нибудь, да будет разыскивать.

Слышу, как сзади сквозь кусты пробираются несколько человек. Заматываю мешок пляжным полотенцем и сую подмышку. "Как говорил знакомый мальчик, пора смываться, господа".

В номере высыпаю содержимое мешка на расстеленный полиэтиленовый пакет. Это золотые самородки неправильной формы, размером от пары сантиметров до совсем мелких. Наберется и стакан песка грязно-желтого цвета.

Я знаю, что в Доминикане немало золотоносных участков. Однако промышленная добыча невыгодна, и этим делом здесь занимаются отдельные индивидуумы в частном порядке. Насколько это законно, мне не известно. Наверное, как обычно, что-то легально, что-то нет, и всегда найдутся желающие обойти любые запреты.

Существует даже специальный бизнес по скупке мелких партий золота, с перепродажей по более высокой цене оптовым, так сказать, покупателям. Возможно, парень из джипа и был таким посредником, решивший сдуру или под кайфом прокатиться на чужой машине. Но, вероятнее всего, автомобиль был угнан уже вместе с золотом.

Сколько стоят самородки, лежащее передо мной на магазинном пакете, я даже примерно не представляю. Но, наверняка, астрономической, супербольшой для меня суммы не выручить. Можно, конечно, существенно пополнить свой бюджет, однако есть несколько "но".

Доминикана не очень велика, и навести обо мне справки нетрудно. Этот русо сидел спокойно на пляже в тенечке, трахал чик и переводил фрукты на дерьмо, а сейчас, вдруг, ни с того ни с сего, предлагает несколько кэгэ золота… А тут пропажа недавно случилась. Да и вообще, что надо этому гринго, гуэйво ему, а не наши кровные песо.

Уборку вновь делает полная горничная. Собираюсь выйти, но девушка, как я и надеялся, жестом оставляет меня на месте. С балкона наблюдаю, как амига перестилает уже застланную мной постель. Делает она это так, что мне хочется немедленно зарыться во все эти одеяла-простыни, прихватив с собой уборщицу. Внезапно я понимаю, что ноги у нее вполне себе нечего, а живот и грудь действительно выглядят немного массивными, но толстой называть ее было бы несправедливо.

Зайдя в номер, усаживаюсь на кровать, поскольку единственный стул занят. Амига елозит шваброй у самых моих ног, и мне приходится забраться на кровать с ногами. Мысленно плюнув, я ложусь нормально и наблюдаю за работой уборщицы. Такой порядок вещей, похоже, устраивает ее тоже, и девушка, не торопясь, орудует тряпками и щетками.

Закончив работу, она принимается укладывать уборочные причиндалы в пластиковое ведро. Я выуживаю из бумажника пятьдесят песо и протягиваю горничной. Та расплывается в улыбке. Чувствуя себя последним идиотом, достаю из холодильника бутылку с мамахуаной и жестами предлагаю мучаче выпить. Та, не жеманясь, отпивает немного напитка и закусывает кусочками ананаса.

Делая вид, что подбираю слова, а на самом деле пытаясь скрыть свою неловкость, достаю еще одну бумажку. Эта номиналом повыше, в пятьсот песо. Деньги, конечно, небольшие, но и я многого не прошу. Показывая пальцем сначала на девушку, потом себе ниже пояса, предлагаю: "Чупа-чуп, амига, но проблем".

Конец ознакомительного фрагмента.