Чтение онлайн

Кива нервно пробормотала:

– Благодарю.

– Когда-то Фаран Меридан тоже впечатлил меня.

Кива мигом замерла.

Морщинки целительницы Мэддис углубились, стоило ей улыбнуться.

– Я поняла, чья вы дочь, как только вы вошли в дверь.

Кива не понимала: то ли бежать, то ли подождать, что будет сказано дальше, но целительница лишила ее выбора, спросив:

– Как поживает отец? Все так же спасает мир по одному пациенту зараз?

В голове всплыл миллион вариантов ответа, но Кива ответила просто:

– Он умер. Девять лет назад.

Мэддис опечалилась:

– Соболезную…

Кива лишь кивнула: она не видела смысла раскрывать, как именно он умер. Или где.

Целительница Мэддис откашлялась.

– Ваш отец был моим лучшим студентом, пусть даже он вообще не числился среди студентов Серебряного Шипа. Юный Фаран Меридан постоянно пробирался на мои занятия и делал вид, будто он просто невинный новичок. – Мэддис хмыкнула. – Он подавал такие надежды, что я не выдала его главной целительнице: понимала, что его перестанут пускать на территорию академии. Человек с таким природным даром заслуживал шанса учиться и развивать свои способности. Я считала так тогда, – она примолкла, – и считаю теперь.

Мэддис так посмотрела на Киву, что у той перехватило дыхание.

– Смерть Фарана – это огромная потеря, но я счастлива узнать, что его страсть передалась по наследству, – сказала целительница. – Если пожелаете, Серебряный Шип с радостью примет вас. Не нужно пробираться тайком.

Кива открыла и закрыла рот, как рыба. Учиться в Серебряном Шипе все равно что очутиться в мечте. Она столько сможет узнать… При одной только мысли на глаза навернулись слезы.

И слез стало еще больше, потому что она знала, что не сможет принять это предложение.

«Мама мертва.

Скоро буду в Валлении.

Пора вернуть нам королевство».

Перед тем как покинуть Залиндов, Кива написала брату и сестре, и теперь должна помочь им, пусть даже это значило бы отказаться от мечты.

– Поразмыслите над этим, – проговорила целительница Мэддис, когда Кива не ответила. – Столько, сколько потребуется. Предложение бессрочное.

Смаргивая слезы, Кива приготовилась вежливо отказать. Но когда наконец заговорила, то сказала:

– Я учту.

Несмотря на этот ответ, Кива понимала, что учиться в Серебряном Шипе ей не суждено. Стоит только Мэддис узнать, где она практиковалась последние десять лет, как приглашение будет отозвано. Киве нужно было только закатать рукав и показать шрам в виде буквы «З» на кисти.

Но она не могла. Не могла столь бесповоротно отрезать себе все пути. Вместо этого она тихо попрощалась и вышла из смотровой в чистый коридор.

Голова шла кругом, и Кива не особенно смотрела, куда идет по длинному коридору, минуя лекарей и студентов в белых халатах, посетителей и пациентов в обычной одежде. Утром ей уже провели экскурсию по Академии, поэтому она знала, что здесь имеются три большие лечебницы: одна для исцеления душевных расстройств, другая для больных, которым требуется долгосрочный уход и реабилитация, и третья, где Кива сейчас находилась, для диагностирования и лечения травм и болезней. Еще по территории было разбросано несколько зданий поменьше, например: аптека, карантинный блок, морг и жилища лекарей. Для посторонних были открыты только лечебницы – их соединяли между собой сводчатые каменные галереи, из которых открывался вид на зелень в сердце академии. Сады Серебряного Шипа – так звалось это место, где лекари и пациенты могли найти отдых и успокоение, где всякий мог насладиться умиротворяющим журчанием ручья и благоуханием луговых цветов с холма над городом, прямо над тем местом, где извилистая река Серин впадала в море Тетран.

Покинув самую большую лечебницу, Кива направилась именно в сад, прошлась немного по мощенной камнями тропинке и свернула с нее. Сандалии утонули в сочной траве, вечернее солнышко пригревало, изгоняя холод из костей. Кива бесцельно брела, пока не дошла до мостика, перекинутого через тоненький ручеек, где остановилась и оперлась на деревянные перила, чтобы собраться с мыслями.

– Ой-ой, опять этот серьезный вид!

Услышав знакомый голос, Кива замерла, не обращая внимания на вызванные им чувства – на все чувства. Собравшись с духом, она обернулась к хозяину голоса, который как раз подошел и остановился рядом.

Джарен Валлентис, или принц Деверик, как его знала большая часть мира. Ее товарищ по бегству из Залиндова, попутчик, некогда – друг, некогда, возможно, больше, чем друг. А еще кровный враг ее семьи.

Ее кровный враг.

– Это мой обычный вид, – ответила Кива, стараясь не пялиться на него. Синяя рубашка с золотым шитьем по воротнику восхитительно шла ему, равно как и отлично пошитый черный камзол со штанами. Отвести взгляд оказалось чудовищно сложно.

– Да, но все равно слишком уж серьезный, – заявил Джарен и потянулся заправить ей за ухо прядь темных волос, растрепанных ветром.

У Кивы внутри что-то дрогнуло, и она рассердилась на саму себя. Такие знаки внимания от Джарена были обычным делом. Даже в Залиндове он вел себя предельно дружелюбно. С самого побега Кива пыталась держать его на расстоянии вытянутой руки, но ее выдержка давала течь. Он будто родился для того лишь, чтобы искушать ее и отвлекать от исполнения долга.

Это недопустимо.

– Хорошо провела день? – спросил он, встречаясь с ней своими необыкновенными золото-голубыми глазами.

Кива поправила одежду – простое зеленое платье с тонкой белой кофтой – и задумалась над ответом. Только благодаря Джарену она оказалась в Серебряном Шипе: он попросил кого-то об услуге, и в итоге ее разбудили на рассвете и вывели из Речного дворца, давая уникальную возможность провести целый день в лучшей лекарской академии королевства.

У Кивы была куча причин ненавидеть наследного принца, но жгучая ненависть, которой следовало гореть внутри, все никак не разгоралась. И за это она винила Джарена. С самой первой их встречи он был заботлив, рассудителен и полностью ей предан. Даже когда она выяснила, что он лгал ей о том, кто он на самом деле, она все равно не смогла отвернуться от него и бросить его умирать от ран в тоннелях под Залиндовом. Она пыталась – отчаянно пыталась – ожесточиться по отношению к нему за те недели, что они провели во дворце его семьи в горах Танестра, а потом по пути в Валлению, но тщетно. Его было слишком, забери его боги, легко любить. И поэтому все, что Кива собиралась сделать с ним и его семьей, становилось куда сложнее воплотить.

Впрочем, она бы ни за что в этом не призналась. Даже себе самой.

– День… – начала она, не зная толком, что ответить. День был превосходный, невероятный, сверх всяких надежд. Но понимая, что ей предстоит в будущем, зная, что придется отклонить приглашение Мэддис, она сказала только: – Интересный.

Золотистые брови Джарена взмыли вверх.

– Блестящий отзыв.

Сделав вид, что не заметила иронии, Кива спросила:

– Что ты тут делаешь?

Они стояли, опираясь на перила мостика, и рядом никого не было, но Кива все равно тревожно поглядывала как на посетителей сада в отдалении, так и на тех, кто прогуливался по галереям между лечебницами.