Чтение онлайн

Положив бинокль, он теперь глядел во тьму невооруженным глазом. Его пальцы машинально барабанили по подоконнику, выбивая знаменитый бразильский ритм из кинофильма "Генералы песчаных карьеров", потом паренек замурлыкал мелодию себе под нос и, забывшись, пропел два раза подряд про то, что "... если б мне хоть раз набраться сил, вы дали б мне за все ответ". Возможно, его самого смущало, что силенок у него недостаточно, и терзали его подростковые комплексы, что он никогда не возмужает и не заматереет. Вот тут он ошибался. Долговязый, с узкими плечами, с худой шеей - этакий немного смешной гусенок - он был из тех, кто на самом деле стоит на пороге быстрого, почти стремительного, возмужания, когда буквально за несколько месяцев крепнет каждый мускул, плечи раздаются, гусенок превращается в орленка, с хищной уверенностью поглядывающего вокруг. Такие пареньки нравятся и девочкам, и взрослым женщинам - постороннему эта привлекательность может показаться странной, но, если вдуматься, в ней нет ничего удивительно. Женщин притягивает это магнитное поле готовой расцвести и проявиться силы, хотя многие женщины этого не осознают и объясняют свое влечение тем, что такие нескладные пареньки будят в них защитный материнский инстинкт, стремление взять их под свое крылышко... Но все совсем наоборот: безошибочным инстинктом женщины угадывают, что это они найдут лучшую защиту под мощным крылом такого паренька, когда его крылья окончательно разовьются и окрепнут. Приблизительно таким "нескладенышем", которому надо только помочь осознать заряд его мужской силы, Байрон изобразил своего Дон Жуана в главах о его детстве. Что ж, Байрон был прав: потенциал Дон Жуана стал бы различим в этом закомплексованном тинэйджере всякому, умеющему видеть и понимать.

Оторвавшись от окна, паренек посветил фонариком по стенам комнаты, потом пошел в другую. Он явно что-то искал - но что можно было найти в совершенно пустой, не обжитой квартире. Совершая обход, он потрогал батареи. Батареи работали. Он прошел на кухню, потом заглянул в ванную. В ванной он не побоялся зажечь свет - ведь этот свет невозможно было увидеть извне. Он пустил воду - вода потекла, и горячая, и холодная. Теперь, при свете, стало заметно, насколько он бледен - мертвенно, смертельно бледен... То есть, если бы было, кому замечать.

Впрочем, кажется, полуночный визит паренька в квартиру только-только сданного и не до конца заселенного дома - в квартиру, к которой он, совершенно очевидно, не имел никакого отношения - не остался незамеченным. Входная дверь тихо открылась - настолько тихо, что паренек вряд ли бы что-нибудь расслышал, даже если бы вода в ванной не шумела. В дверном проеме на секунду возник силуэт большого грузного мужика - именно силуэт, в коридоре было включено освещение, и черты мужика, входившего во мрак против яркого света, невозможно было разглядеть. Дверь так же тихо затворилась. Мужик прислушался к шуму воды, удовлетворенно кивнул сам себе. Подкрался к приоткрытой двери ванной, заглянул в щелочку. Теперь, когда лицо его озарилось вертикальной полоской света, можно было разобрать, кто он такой это был Жихарь.

Мальчишка закрыл краны, поглядел на воду, собравшуюся в ванной. Попробовал её пальцем, отдернул руку - вода была горячей. Он улыбнулся отрешенной улыбкой - той улыбкой, что возникает из пустоты и в пустоте растворяется, улыбкой, в которой нет радости, нет грусти, нет вообще никаких эмоций, которая больше похожа на машинальное движение губ, чем на живое отражение внутренней жизни человека. Закатав рукава, паренек поглядел на свои запястья, задумчиво потрогал их. Потом выдернул затычку, вода стала быстро уходить, образуя водоворотики над стоком. Он глядел, как утекает вода, периодически переводя взгляд на свои руки. Вытащил карманный ножик, открыл, провел ножиком по одному запястью, потом по другому, словно примеряясь, как это будет, когда он чиркнет с настоящей силой, опять улыбнулся - нехорошей улыбкой человека, рвущегося поиграться со смертью, и при этом ещё не очень представляющего, что такое смерть.

Жихарь присвистнул, и паренек шарахнулся в дальний угол, уткнулся спиной в раковину.

– Здорово!
– сказал Жихарь, открывая дверь.
– Я-то решил сперва, что ты из тех молодцов, которые сантехнику прут из незаселенных квартир, а ты, оказывается, вон что задумал. С чего тебе так жить надоело?

– Я...
– паренек судорожно искал слова, но не мог найти.

– Ладненько, потолкуем, - усмехнулся Жихарь.
– Во-первых, как тебя звать?

– Стас, - сказал паренек, во все глаза глядя на незнакомого - и, по виду, очень крутого, мужика.

– Что ж, Стас, может, и хорошо, что ты такой - не из воришек, а из этих, кому жизнь не мила. Думаю, мы с тобой ещё лучше договоримся. Рассказывай, что тебя достало. Как на духу, понятно? Я - тот, кто может тебе помочь.

Дым, поднимавшийся из высокой трубы в ясное морозное небо, был нежно розов в лучах утреннего солнца; только зимой, когда солнце ходит низко, за несколько часов проделывая свой путь над землей, а его свет по-особому преломляется в прочищенном, почти продраенном, морозцем воздухе, можно увидеть такие нежные розовые оттенки дыма и тумана. В другие времена года они бывают и грубее, и ярче, иногда в них больше великолепного золота, но этой ласковой нежности не увидишь никогда. Правда, порой за этой нежностью мерещится что-то ледяное и жестокое, будто эта нечаянная ласка, проявленная дымом - ласка Снежной Королевы, способной убить своим поцелуем.

Видно, приблизительно об этом подумала Вика, смотревшая, задрав голову, на клубы розового дыма, достигающие небес.

– Как странно... И страшно, - она приложила руку козырьком ко лбу и прищурилась.
– Знаешь, на что похож этот дым? На обнаженную красавицу, которую видишь словно сквозь туман, или сквозь пелену брызг... Ну, как это в кино любят делать, когда красивая девушка моется под душем, ещё задернув полупрозрачную занавеску, а в это время к ней подкрадывается маньяк с ножом...

Ее спутник, Стасик - тот, который успел побывать в этом же доме ночью и столкнулся с Жихарем - нервно хмыкнул.

Стасик и Вика были приблизительно одного возраста - и рядом друг с другом смотрелись как "классические", то есть, вполне соответствующие расхожим представлениям о них, современные тинэйджеры.

– Ну, ты скажешь? Особенно про маньяка!

– Извини...
– девушка невольно поежилась.
– Но ведь и правда... И оттого особенно жутко... Я имею в виду, потому что знаешь, откуда берется этот дым. Будто...

– Будто что?

– Будто они на какой-то миг вновь обретают тело, и силятся что-то сказать, что-то сделать...

– Да ну тебя!
– Стасик начал сердиться.
– Напридумываешь такого, что мурашки по коже! Пойдем! Ты ведь хотела увидеть, да?

Вика поглядела на дом за покосившимся забором, некогда возведенном строителями вокруг стройплощадки.

– Ты уверен, что все будет в порядке?

– Разумеется! Я ещё вчера все проверил! И самый кайф, что отопление уже включено - не замерзнем!

– А если попадемся?..
– девушка переминалась в нерешительности.

– Отбрешемся! Да никто нас и не заметит. Сторож водку хлещет, чего ему? Дом-то уже сдан и начал заселяться. Жильцы друг друга не знают. Примут нас за въезжающих, в крайнем случае. Не боись, все просчитано!

– А как мы попадем в квартиру?

– Увидишь! Пошли, а то пропустим самое интересное!

Вика ещё колебалась, но Стасик уже направился к дальнему подъезду большого высотного дома за остатками строительного забора, и она в конце концов последовала за ним.