Зимние ходоки
Шрифт:
На Земле в тех местах, где жили на этой дикой планете мы, располагалась Турция. И вот там, я точно помню из курса географии, было тепло, а снег выпадал лишь изредка — по особым случаям. А тут — я был просто уверен — снега будет завались! По закону подлости. И никакое море не поможет! В горах, вон, уже всё белое и лежит плотным слоем…
— И почему тут снег выпадает? — тихо буркнул я себе под нос, покосившись на горы. — Юг же…
— Это типа климат такой, на! — глубокомысленно ответил Мелкий, который шёл рядом и, видимо, услышал мой риторический вопрос.
— Континентальный? — не удержался я от уточнения.
— Чо? — округлив глаза, не понял Мелкий.
— Ну, климат какой? Континентальный? — повторил я.
— А нет, не континентальный, на! — отмахнулся гопник. — Говённый прсто…
— Хрен поспоришь! — ухмыльнулся шедший за нами Трибэ.
Я снова посмотрел на тяжёлые свинцовые тучи… С отвращением вдохнул морозный осенний воздух… И продолжил шагать. Впереди у нас был долгий путь до Алтарного. А потом ещё до Западной фактории, где меня ждали ростки то ли бобовых, то ли злаковых…
«Надо будет им название придумать, — решил я. — Всё-таки я тоже принял участие в открытии!».
Лагерь решили разбить пораньше. Как и в предыдущие дни, приходилось заботиться не только о комфорте, но и о безопасности, и об укрытиях для новеньких… Это я мог бы капсулу хоть каждый день вызывать. И там же, в капсуле, возродился бы, закусай меня кто до смерти. А вот новичкам эта роскошь была недоступна.
Поэтому к ночи мы начинали готовиться задолго до заката. Искали место, удобное для обороны от зверья, возводили шалаши, где будут спать люди, разводили костры, чтобы наполнить ночные укрытия тёплым воздухом…
Конечно, можно было материалы для лагеря тащить с собой, но у нас и так поклажи было столько, что почти все новенькие впряглись в волокуши. Так что каждый день приходилось рубить, собирать и строить, рубить, собирать и строить… И так по кругу.
Хорошо, хоть воду не приходилось с собой нести. Водой нас исправно снабжала горная река, вдоль русла которой мы шли. Плохо, что впереди нас могли ждать опасные хищники, с которыми мы уже встречались — или ещё не встречались. Места всё-таки довольно дикие, мало ли кто тут водится…
Вспомнить хоть того же иглогривого льва! Тварь быстрая, опасная и агрессивная. Если такой попадётся на пути — отбиться будет тяжело. А нам ещё новичков защищать…
Вот и шли мы, нагруженные проблемами, сомнениями и осенней хандрой. И всё равно верили, что у нас получится! Раз выжили в горах, то и в предгорьях пропасть не должны. И вера в успешное завершение похода худо-бедно примиряла нас суровыми условиями окружающей реальности.
А ветер пел заунывную песню засыпающего мира, шуршал в сухой траве опавшими листьями и гнал по небу серые, тяжёлые тучи.
Дневник Перова В. Д. по прозвищу Вавася
Двести девяносто девятый день. Все беды Алтарного.
Иваныч вошёл под навес и сурово оглядел собравшихся. Я, Лена, Пустырник и Семён, не сговариваясь, поёжились под его пристальным взглядом. Вот умеет наш мэр эдак вот посмотреть, чтобы внутри всё сжалось, а потроха даже поскуливать начали… А нет, это они у меня скулят о пропущенном завтраке! Ничего, милые, потерпите… По опыту знаю: лучше не набивать живот перед сеансом начальственных репрессий.
Мэр остановился у входа и старательно растёр уши.
— Вот ведь! Мёрзнут по утрам! — оповестил он собравшихся.
— Так ты, Иваныч, у ткачей себе шапку закажи! Всё-таки голову и всё, что к ней прилагается, беречь надо… — посоветовала Лена. — Уверена, уж тебе-то девочки не откажут.
— Откажут! — буркнул Кукушкин. — У них сейчас своих забот хватает…
— А ты всё равно попробуй, — пожал плечами Пустырник. — За спрос денег не берут. Не дело это, чтобы у высокого руководства уши мёрзли…
— Так… Хватит о моих ушах. Давайте по текущим делам! — Кукушкин решительно плюхнулся на стул, закряхтевший всем своим несчастным пластиковым телом. — Лена? Что по общему?
— Без изменений, — меланхолично отозвалась девушка.
— Плохо, что без изменений! — мэр нахмурился, но Лену такой фигнёй не проймёшь.
— Хорошо же! — не меняя выражения лица, опротестовала она его выводы.
— Если без изменений — это плохо! — не сдавался Иваныч.
— А с изменениями — хорошо, значит? — уточнила врач с такой порцией ехидства в голосе, что я бы на месте Кукушкина напрягся.
— А с изменениями — хорошо! — а вот он, похоже, не понял, что разговор сворачивает куда-то не туда.
— Тогда чего ты, Иваныч, так переполошился, когда изменения были? — притворно удивилась Лена. — Когда количество заболевших росло — это же изменения! Хорошо же?
— Кхм!.. — Кукушкин прочистил горло и смущённо заметил: — Ну я сейчас не про эти изменения…
— Иваныч, в нашем врачебном деле стабильность — лучший признак будущего выздоровления! — наставительно подняла палец Лена. — Даже если хреново, зато — стабильно хреново! Без изменений! Стабильно! И это хо-ро-шо!
— Кхм-кхм! — Кукушкин прочистил горло во второй раз, теперь уже многозначительно, и замолчал.
Мы все, само собой, тоже молчали. Только дурак будет акцентировать внимание на моменте, когда начальство умыли, коварно уличив в неадекватных «хотелках». Тут надо взять паузу, подумать о тех случаях, когда сам был дурак… И вообще припомнить, какие твои личные грехи всплыть могут… Вдруг начальству захочется на ком-то злость сорвать. Вот и надо подготовиться к этому «счастливому» моменту.
— Значит, заболевших столько же, сколько и было… — наконец, нарушил тишину Кукушкин. — И что сейчас делаете?