Жнец
Шрифт:
За окном практически стемнело. Стекло оконной рамы было черным, как смоль. Сейчас соседство с черной поверхностью стекла вновь заставило Антона ощутить страх.
Он встал с подоконника и сделал несколько шагов внутрь помещения, но тревожное чувство не исчезало.
Николай понял действия собеседника по-своему.
– Что, спать?
В этот момент дверь в туалет раскрылась и на пороге показалась медсестра.
– Ну, сейчас начнется «Касабланка», – сквозь зубы выдавил Николай.
В руках у медсестры было какая-то тряпка. Когда женщина увидела происходящее, ее глаза расширились так, что, казалось, они вылезут из орбит. Медсестра семимильными шагами пересекла помещение и, оказавшись рядом с мужчинами, со всего маху стала охаживать их тряпкой, крича:
– Ах, вы мерзавцы, ах, негодяи! Что, не видели табличку на двери? Ну, я вам дам…
Сигарета вылетела изо рта Николая и оказалась на полу.
– Стой, – выставив руку перед собой, закричал Коля. – Стой, мать!
Но это не помогало. Медсестра, ругаясь и планомерно орудуя тряпкой, продолжала свою экзекуцию, оттесняя мужчин к двери.
Воспользовавшись моментом, Антон увернулся от очередного замаха женщины, поднырнул под ее руку, быстро выскочил из туалета и, пробежав по коридору, прошмыгнул в свою палату, закрыв за собой дверь.
«Сбежал, – подумал он, – слава богу!»
В палате страх перед темнотой снова вернулся к нему. Было темно так, что хоть выколи глаз.
Антон лихорадочно стал нащупывать выключатель, который, как он помнил, был где-то возле двери, но ничего не получалось. Ему показалось, что что-то шевельнулось возле окна, а потом раздался скрип, будто кто-то сел на его кровать. Сердца бешено заколотилось в груди.
Наконец, Антону удалось нащупать выключатель, и палату залил свет от четырех потолочных ламп дневного света. Конечно же в помещении никого, кроме самого Антона, не было. Ему сразу стало стыдно за свой страх. Он прошел через всю комнату и лег на кровать. Только сейчас Антон ощутил, как устал. Вроде ничего и не делал, а руки и ноги требовали отдыха, плечи и спина ныли, как будто пришлось таскать мешки с картофелем.
– Ну, ты даешь, – укорил себя вслух Антон. – Надо же было так испугаться темноты и попасть в такую глупую ситуацию с этим Колей».
Из коридора все еще доносилась ругань медсестры.
Веки Антона налились усталостью и скоро сомкнулись.
«Надо погасить свет», – пронеслась запоздалая мысль, и Антон погрузился в тревожный сон…
Что-то упало или ударилось о стену, шум от этого все еще стоял в ушах Антона, когда он вновь открыл глаза. Свет в палате горел, за окном зияла тьма. Антон прислушался. Тишина.
«Наверное, все спят, – решил он. – На дворе глубокая ночь».
Антон хотел вновь сомкнуть глаза, но в окружающей тишине гулко прозвучал цокот туфель по кафельному полу. При этом создалось впечатление, словно человек только что стоял за дверью, ведущей в палату, и теперь торопился скрыться.
– Какого черта! – вскрикнул Антон, вскочив с кровати, сунул ноги в тапочки и кинулся к двери.
Он в два счета пересек комнату и оказался в коридоре. Краем глаза он заметил, что кто-то завернул за угол.
«Может, это Лиза? – предположил Антон. – Нет, что ей тут делать ночью и зачем скрываться?»
Стараясь не шаркать ногами по полу, Антон прошел к повороту, ведущему к холлу, где, как показалось ему, скрылся таинственный наблюдатель.
Вот и холл. Но и тут никого не оказалось.
Из холла можно было выйти двумя способами: во-первых, воспользовавшись лифтами, во-вторых, через дверь, ведущую на лестницу, соединяющую все этажи. Шума движения лифтовых кабинок не было, а вот отдаленный звук – «тук, тук, тук» – вполне явственно слышался на лестнице.
Антон кинулся к двери, ведущей на лестничные пролеты. Она не хотела поддаваться и открылась лишь со второй попытки.
«Странно, – решил он, – я еле открыл дверь, а незнакомка сделала это без проблем и с первого раза. Если это была женщина, то как-то все происходящее не вяжется».
Антон, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, понесся по лестнице вниз, где кто-то, поняв, что его преследуют, тоже перешел на бег.
Оказавшись на очередной площадке между лестничными маршами, с которой имелся выход на какой-то из этажей, Антон столкнулся с мужчиной в белом халате, тот неожиданно и стремительно вышел из дверного проема ему навстречу, держа в руках лоток со склянками. Оба не смогли посторониться, и бегущий сверху на всем ходу врезался в выходящего на площадку доктора.
Они вместе оказались на полу. Лоток упал и из него выпали стеклянные колбочки, которые тут же раскололись, усеяв пол мелкими осколками.
– Извините, – выкрикнул Антон и, встав, кинулся вновь преследовать незнакомца.
Доктор что-то стал кричать вслед беглецу, но его слова было уже не разобрать.
Сердце с безумной скоростью колотилось в груди, в ушах стоял гул, дыхание с непривычки перехватывало. Последний раз Антон бегал так быстро лет пять тому назад, когда на спор пытался перегнать Олега – тот очень неплохо бегал на короткие дистанции.
Наконец лестничный марш закончился, и он оказался у наполовину открытой двери. Она немного покачивалась, что свидетельствовало о правильно выбранном пути преследования.
Прошмыгнув в дверной проем, Антон оказался в небольшом холле, раза в два меньше, чем холлы этажами выше. Помещение было освещено светом редких, тусклых, мигающих светильников, которые крепились под низким потолком. В холле имелись такие же двери, скрывающие за собой шахты лифтов, и два прохода, ведущие в коридоры, расходящиеся в противоположных направлениях.