Чтение онлайн

Облегчение и счастье нахлынуло расслабляющей волной, избавляя меня от напряжения.

– Виктор, отпусти Зою! – мягко сказал Давид и попытался разжать руки парня.

– Ты простила меня! – счастье, слезы и толика безумия неприкрыто звучали в его голосе над моей головой, пока я пыталась осторожно высвободиться. – Простила меня, жалкого беспринципного подонка! Нашла в себе силы и спасла их!.. Спасибо тебе, Зоя!..

Наконец, он разжал руки. Вернее его оттянули отец с Адрианом.

Я сконфуженно посмотрела на радостного новоиспеченного отца с мокрыми от слез глазами. Он на себя не похож: измученный, усталый, с черной тенью под глазами и впалыми щеками.

– Прости нашего сына, Зоя, – обратилась ко мне Ньевес, пока Давид и Эйд уводили в другую комнату все еще безумно бормочущего Виктора. – Он пережил кошмар: не спал больше четырех суток, отказывался от еды и не выходил из этих стен, пока все не закончилось.

– Понимаю, – кивнула я. – С малышом и Латти все хорошо?

Герцогиня улыбнулась:

– Да. Несколько минут назад Злата подарила Виктору сына, а нам – внука. Слава Святой Деве Марии, они живы! Роды были очень тяжелыми. Сейчас она отдыхает. Бедная девочка так измучена!..

Я сморгнула слезы.

Так хочу их увидеть! Я очень соскучилась. Господи, я действительно их простила?

– Я очень рада, что все обошлось! – облизав губы, заговорила я и, не сдержавшись, обняла Ньевес.

Женщина расплакалась и в ответ заключила меня в объятия:

– Спасибо тебе, милая! – отстранившись, она сжала мои плечи и, не скрывая слез, заговорила: – Я понимаю, как это сложно, но все же, попробуй простить нас. Позволь нам быть для тебя семьей, Зоя! Мы очень дружили с твоими родителями и…

Мое израненное сердце опять стало кровоточить. Я высвободилась и перебила герцогиню:

– Я заеду к Латти. Возможно, завтра. Передавайте ей мои поздравления!

Не дождавшись ответа, я вышла прочь из комнаты. Ждавшие у входа телохранители, вмиг двинулись следом. Даже сидя в автомобиле, я никак не могла перестать плакать. Слезы так и текли по щекам, когда я всматривалась в зелень парка, который окружал клинику. Нет, я не стала жесткой и бесчувственной. Я все такая же слабая и эмоционально зависимая личность.

Выезд из ворот лечебницы на мгновение задержался, пропуская въезжающий автомобиль. Мой взгляд скользнул по черному капоту, который отражал свет фар других машин. Темные стекла окон надежно скрывали важного пассажира и его водителя. Но я знала, кто сидит на заднем сидении. Эта машина одна из очень не многих, которые я узнавала с первой секунды.

«Майбах Ландо» вез Себастьяна Эскаланта к семье.

Слезы высохли мгновенно. Но руки задрожали сильнее при мысли, что мы разминулись с ним. Как же хорошо, что я ушла раньше! Хотя сегодня мука от переживаний и планирования предстоящей встречи могла закончиться.

Мой адрес проживания вновь потерпел изменения. Единственным отличием от всех других переездов было то, что это жилье я смело, могла называть «мое». Двухэтажную квартиру на четырнадцатом этаже с видом на Средиземное море выбрал Ксавьер, А Виктор оборудовал новейшими средствами защиты и безопасности.

Я изнеможенно дожидалась у двери, пока все комнаты осмотрят охранники. В квартиру можно было попасть только с помощью ключ-карты, сделанной в двух экземплярах – для меня и Бенедикта Раблеса.

Наконец, я вошла в новое жилье, напичканное датчиками движения, «умным» видеонаблюдением, кнопками экстренного вызова охраны и средствами прослушивания. Одна из комнат была отведена под охранный пункт, где за мной велось круглосуточное наблюдение. А квартира напротив моей арендовали специально для парней из охраны. В свете последних событий моя личная жизнь накренилась над пропастью безвыходности.

Я неспешно осмотрелась. Пафосный стиль арт-деко будто кричал мне о необходимости привыкнуть к новому окружению. Высоченные потолки, традиционно окна вместо фасадных стен, мраморные полы, мебель подобранная строго под тональность комнат и куча технических и цифровых изобретений последних лет.

Меня робко порадовала студия. Мольберты, живущие в ней, столы, на которых лениво расположились кисти наивысшего качества, палитры, краски, гордые полки на стенах держали полотна и коробки с мелками пастелей от лучших производителей. Все дожидались, когда их хозяйка разложит по местам, оживит и придаст очертания своей души.

Но это не сегодня. Я не готова возвратиться в самый важный мир своей жизни. Однако не устояла от быстрого осмотра приобретений, о которых раньше лишь мечтала. Прошлась пальцами по блестящим щетинкам кисточек, насытилась разнообразием оттенков акварелей и вдохнула запах новых полотен. Хм, интересно, какие именно холсты сжег Себастьян у моего подъезда?

Мой муж – Себастьян Эскалант.

Руки дрогнули, и подставка с кисточками упала на пол.

– Чёрт! – раздраженно пробормотала я и, опустившись на корточки, собрала двадцать две кисти, разлетевшиеся по сторонам.

В последние дни эта мысль как молния пронзала моё сознание. Словно вспышка – яркая и внезапная – освещала меня изнутри, вызывая бурю эмоций невероятной силы, состоящую из предвкушения, волнения, нервного ожидания и томления неизвестности.

Ненавижу это!

Я поднялась на ноги и поставила кисти на место. Мой взгляд упал на внушительную стопку альбомных листов с портретами Эскаланта, словно желая еще сильнее испытать меня на прочность. Но я прошла это испытание и вышла из студии.

Обмотав белое полотенце вокруг головы, я покинула ванную и направилась в гардеробную. Застыв на пороге просторной комнаты, я окинула взглядом огромные шкафы для одежды и обуви, массивное зеркало в центре и туалетный столик с заботливо разложенными предметами, необходимые для макияжа.

Как скоро я к этому привыкну? И почему же я надеюсь, что никогда?..

Я с трудом нашла самую приличную ночную сорочку кремового цвета доходившую до пят.

Ах, Ксав, не надо было тебя подпускать к выбору нижнего белья!