Чтение онлайн

— Ну-ка отошли от моего имущества.

Посланные за трофеями мужики остановились, один из них оскалился и ответил:

— Ты на кого голос повышаешь? Мелюзга.

Казаки, которые с интересом за этим наблюдали, только хмыкнули. А я так же громко сказал:

— На тебя и повышаю. Не надо трогать чужие вещи.

Тут вмешался дядька Акинфей.

— Это имущество общины, и это я сказал его разобрать.

Меня такая постановка вопроса взбесила до крайности. В этот раз, не повышая особо голоса, так как вокруг наступила тишина и народ внимательно наблюдал за конфликтом, спокойным тоном начал говорить:

— А где была община, когда убивали моего отца? И где был конкретно ты, дядька Акинфей?

— Да как ты смеешь идти против общины? — Наехал он. — Закрой рот и делай, что тебе скажут…

Что там он хотел добавить, я уже не слушал — просто достал пистоль и взвел курок. Выстрелить мне не позволил голос главного у казаков. Громко и внушительно он сказал:

— Ну-ка прекратить. Ты, — он указал пальцем на меня, — убери оружие. А ты, — тут он повернулся к дядьке, — закрой свой поганый рот и думай, что и кому ты говоришь. Пацан, в отличии от тебя, только вышел из боя. И в этом бою он порешил пять бойцов. Не чета тебе.

Потом он повернулся так, чтобы видеть всех крестьян и продолжил.

— Вы пришли на землю вольного казачества, и если хотите здесь жить, то придётся соблюдать принятые здесь законы. Один из них гласит: что с боя взято, то свято.

Казак опять повернулся к дядьке и добавил:

— Оставь пацана в покое, он в своём праве. И только от него зависит, захочет ли он выделить что-то на вашу общину. Я на его месте не дал бы и медяка.

Он уже развернулся чтобы уйти, когда я спросил:

— Найдётся ли в твоей станице место для нашей семьи?

Казак обернулся и кивнул головой.

— Для тебя и твоей семьи место найдётся — добавил он.

Выдержал небольшую паузу и, кивнув в сторону дядьки Акинфея, добавил:

— Для таких как он, места нет.

И ушёл. А я услышал шипение дядьки:

— Ниче щенок, еще сочтемся…

Сделал к нему несколько шагов и со всей дури зарядил ногой по яйцам. От этого удара, несмотря на мой невеликий вес, его аж подбросило. Он свалился на землю и скрутился в клубок, а я, поворачиваясь, чтобы уйти, произнес:

— Только попробуй гадить мне или моим близким. В следующий раз я тебе эти яйца отрежу и засунул в глотку…

Я подошёл к матери и попросил её собираться в дорогу — мы уходим вместе с казаками.

Сборы были недолгими, и уже минут через двадцать мы были готовы выдвинуться в путь. Мы даже не стали хоронить в этом месте убитого отца, решили сделать это на очередной стоянке.

Уже перед самым выходом я подошёл к общинному стаду и выбрал там молодую корову, которую привязал к задку телеги. В конце концов, это стадо появилось, да и сохранилось в дороге только благодаря отцу. Это он в свое время настоял на том, чтобы завернуть во время бегства в сторону и подобрать хозяйскую скотину.

Мы отъехали от бывшего нашего лагеря не так и далеко — где-то километров через семь у казаков было оборудованное всем необходимым место для стоянки. Рядом зеленел небольшой лесок, поэтому проблем с дровами быть не должно. И так же недалеко располагался источник с вкуснейшей холодной водой.

После того как обиходил лошадей и обустроил лагерь, мы с казаками выкопали могилу и похоронили отца. Уже поздно вечером, с наступлением непроглядной темноты, меня позвали к главному из них.

Разговор с главным казаком начался со знакомства. Ведь за все время общения мы так и не узнали друг друга. Командир оказался сотником с говорящей фамилией Головин. Звали его Кондратий Прокопьевич. Он со своим караваном возвращался из, можно сказать, торговой поездки. Недалеко отсюда казаки закупились у так иногородцев зерном. Они исправно получали жалование из казны, в том числе и хлебом, но по словам Кондратия Прокопьевича, решили сделать дополнительные запасы из-за предстоящего похода. Им в середине лета предстоит уйти на Кавказ.

Живут они, по моим представлениям, приблизительно в том месте, где в моё время располагается город Шахты. Поселение называется Грушевским. Понятно, что пришлось представляться и мне тоже, как и рассказывать о нашем пути из под Тулы и до этих мест.

Зовут меня в этом теле Иван, отчество у меня Савельевич, а фамилия Зарубин. Когда рассказывал о проделанной крестьянами пути, то очень жалел, что не успел пообщаться с отцом пацана. Очень неординарным он был человеком, раз сумел провернуть такое дело.

Крестьяне путешествовали, можно сказать, с комфортом, благодаря поддельной подорожной грамоте. Ее сумел выправить мой отец — он был грамотным и даже неплохо для этого времени образован. А все благодаря тому, что в юности сопровождал несколько лет по заграницам сына боярина, там и нахватался за компанию с хозяином кое-каких знаний.

Рассказывая все это, я обозначил, что отец меня учил всему тому же, что знал сам. И это было действительно так, за одним небольшим уточнением. С моей идеальной памятью и принесенными из будущего знаниями я на сегодняшний день, без преувеличения, самый образованный человек на Земле. Естественно, что этого я рассказывать не стал, но обозначил, что в силах обосновать свои придумки. А подспудно решил разгуляться в этом времени по полной программе. Раз уж выдался такой шанс, то почему бы и не попрогресорствовать?

Разговор затянулся на несколько часов, и спать мы пошли довольно-таки поздно. Я долго не мог уснуть, вспоминая события этого длинного дня и подводя итоги разговора с сотником. Он посоветовал селиться не в самом поселении, а в нескольких километрах от него. Там есть свободный кусок земли и возможность поставить хутор. По его словам, лучше места для постройки дома не придумать. Там, помимо приличного источника воды, есть ещё и небольшая роща, что в этих местах является несомненным достоинством. Да и земля для выращивания урожая богатая. Короче, рай на земле, только руки приложить, и все будет нормально. Так, в раздумьях, я не заметил как уснул.