Чтение онлайн

— Хирк прорвал грань, — сказал Хаулварн.

— Именно поэтому мы здесь, — добавил Аларик. — Поэтому больше никто не смог бы его убить.

С верхних палуб просочилось бессвязное бормотание тысячи голосов. Завывающие, нечеловеческие, они были эхом бурь, терзающих варп. Каждый голос — осколок голоса, принадлежащего божеству, каждый принадлежал одному из демонов, которые рекой изливались на «Безжалостный».

— Наверх, — приказал Аларик. — Вперед! Сразимся с ними и убьем каждого, кто встанет у нас на пути! Мы — острие Его копья, братья!

Дворн, широко расставив ноги, встал у двери в дальнем конце жилого отсека, держа молот наготове. Хотя он так же метко стрелял из штурмболтера, как любой другой Серый Рыцарь, он предпочитал сражаться лицом к лицу, обрушивая молот на демонские шкуры.

Дворн был самым сильным Адептус Астартес из тех, с кем когда-либо встречался Аларик.

Он как будто родился для того, чтобы насквозь пробивать переборки и сокрушать любых врагов, какие только могли ждать его по ту сторону.

Визикаль и Хаулварн встали рядом с дверью по сторонам от Дворна.

— Давай, брат! — крикнул Аларик.

Ударом ноги Дворн сорвал дверь с петель. Тьма отозвалась ревом, порывом гнилостного ветра, донесшегося с верхних палуб.

Открытая Дворном дверь вела в сырое, пульсирующее сердце корабля, зловонное месиво полужидкой плоти, подсвеченной красноватой биолюминесценцией. Демоны со светящейся, сверхъестественной плотью текли по стенам и потолку, как кипящий прилив, поднимающийся из самого ада.

— Ползи ближе, рвота варпа! — заревел Дворн. — Дай я искупаю тебя в пламени гнева Императора!

Узлы радужно переливающейся плоти, каждую секунду отращивающие дюжину новых конечностей и глаз. Однорогие твари-циклопы, покрытые наростами гнили и ржавчины.

Череполикие, хихикающие существа с кожей цвета крови. Тонкие, невероятно грациозные чудовища, в каждом прыжке которых сквозил ужасный соблазн.

Аларик твердо стоял на ногах, сжимая алебарду, будто копейщик, готовый встретить несущегося на него всадника.

Волна демонов нахлынула на Серых Рыцарей бурей плоти и скверны, порожденной самим варпом.

Ксанта стояла на коленях, как при молитве, но не молилась.

Ангар был чернее ночи, и она могла вообразить, будто находится здесь одна. В нем была заперта еще сотня душ, прикованных к полу или стенам, но они безмолвствовали. Они молчали уже много недель. В начале путешествия, когда их, будто стадо, перегнали из клеток в ангар корабля, они вопили, стенали, умоляли о пощаде. Теперь они уже поняли, что команда их не слушает. Члены экипажа ходили по кораблю, скрытые под масками и робами, и ни разу не заговорили с кем-либо из узников, как бы их ни умоляли поведать, куда они летят и что с ними будет. Даже дети перестали задавать вопросы.

Ксанта знала, почему их здесь собрали. Они были ведьмами. Некоторые из них были ворожеями, знахарями, целителями и мудрецами с примитивных миров, которых пленили и передали людям, пришедшим с неба, чтобы получить за это оружие или просто, чтобы звездный корабль улетел. Другие были убийцами и соглядатаями, чьи способности сделали их ценными наемниками для благородных семей и банд подулья, а вместе с тем — и мишенями для планетарных властей. Ксанта была одной из них, шпионкой, и хотя она тщательно старалась не заводить себе смертельных врагов среди аристократов-головорезов ее родного мира, ничто не спасло ее, когда пришли арбитры с щитами и дробовиками, чтобы очистить весь улей от псайкеров.

Псайкеры. Ведьмы. Еретики. Одним своим существованием они совершали гнуснейший из грехов. Никто не знал, куда их везут, но все понимали, что там, в конце путешествия, их ждет кара.

Ксанта позволила своему разуму погрузиться глубже. Чувства выскользнули за пределы тела. Она видела яркое сияние умов других запертых в трюме псайкеров. Некоторые из них слабо мигали — это были самые опасные, которых все время накачивали седативами.

Другие все еще мерцали надеждой. Большинство светились тускло, приняв свою судьбу.

Она также чувствовала обереги, встроенные в корабль. Сложные геометрические узоры, пентаграммы и переходящие друг в друга спирали, вытравленные психоактивными составами и начертанные священной кровью. Они покрывали каждую поверхность трюма и образовывали щит, непробиваемый для психической силы. Мощь самой Ксанты, куда большая, чем предполагал экипаж корабля, превратилась в неясное мерцание на задворках ее разума.

С одной стены стекала струйка воды. Ксанта заметила ее четыре месяца назад, когда на пленников впервые надели оковы. Какой-то изъян в стене позволил сконденсироваться влаге от их дыхания. Вода копилась и текла вниз. На протяжении месяцев она проела в металле крошечную полосу ржавчины, не более чем красноватое пятно для невооруженного глаза. Ксанта его не видела — не воспринимала обычными чувствами — уже много недель, с тех пор, как ангар последний раз освещался.

Священный елей, которым были начертаны обереги, размылся. Узор был нарушен.

Единственная струйка проточила маленький канал — такой маленький, что его мог использовать только один из наиболее мощных разумов.

Разум Ксанты действительно был очень силен.

Она позволила сознанию выскользнуть из тела. Риск был невероятный, в любой другой ситуации она бы никогда на это не отважилась. Если она не сможет вернуться в тело, то умрет — дух угаснет, тело просто прекратит дышать. Если же обереги будут усилены, пока Ксанта не успела вернуться, ее полностью оторвет от тела, и она окажется беззащитна перед хищниками, что рыщут у краев реальности в поисках затерянных душ.

Но обстоятельства вынуждали ее. Риск того стоил.

Разум Ксанты устремился к крошечной прорехе в защите. Она задевала узоры, и те прочерчивали на ее душе царапины психической боли. Она прошла сквозь огонь и оказалась снаружи.

Черный Корабль простирался вокруг. Всюду возвышались непроницаемые барьеры, и Ксанта поняла, что здесь было много ангаров, и каждый, вероятно, был полон псайкеров.

Возможно, их тут были тысячи, и все — одинокие и напуганные.