Жертва
Шрифт:
– Ты такая воспитанная, крошка, просто прелесть.
После этих слов Конор отвесил мне шутливый поклон, а затем машинально поправил растрепавшуюся челку, откинув ее с лица назад. Если бы не его кошмарный характер и вызывающее поведение, его можно было бы назвать красивым. Но внутренние недостатки уже успели отразиться на его лице. Несмотря на совершенные черты, оно казалось отталкивающим.
Когда мы шли прочь, взбираясь по лестнице, все еще разъяренный Билл неожиданно обернулся и прокричал вслед удаляющейся в другую сторону компашке:
– Держись от нее как можно дальше, понял, урод?
Я заметила, что Конор на мгновение замер на месте. Не поворачивая головы, он сделал какой-то странный жест одной рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. А затем двинулся дальше, окруженный своими смеющимися дружками.
Если бы Билл только мог догадаться, что его реакция и злость еще больше раззадорят Конора и сделают меня лакомой добычей в его глазах… Если бы Билл знал, что, отступая, Мейерсон уже вынашивал свой коварный план… Но пока никто из нас двоих даже не представлял себе того, что должно было произойти дальше.
Когда мы остановились на одном из лестничных пролетов, обрывающихся сразу за высокой деревянной дверью, Билл наконец разжал кулаки и нарушил молчание:
– Я уничтожу этого придурка! Размажу его улыбающееся лицо по стене и буду пинать его, пока он не перестанет дышать!
Он выглядел все еще слишком разъяренным для того, чтобы его могли привести в чувство мои слова. Глядя вниз, на убегающие в пустоту ступеньки, он как будто старался добраться своими блестящими от злости зрачками до человека, только что покинувшего стены колледжа. Билл не видел Конора в окно, потому что его взгляд был устремлен в другую сторону. Зато я могла наблюдать за тем, как он спокойно шагает к стоянке у ворот Нортбертона, окруженный своими хихикающими дружками, словно ничего и не произошло.
Как будто почувствовав мой взгляд, Конор внезапно обернулся и поднял голову. Наши глаза на мгновение встретились, и я увидела, как его холодное лицо озарила издевательская усмешка. Он прислонил ладонь к своим губам, а затем послал мне воздушный поцелуй.
Я быстро отвернулась и, схватив Билла за рукав, оттащила его подальше от окна. Лишь когда мы вплотную приблизились к двери на этаже, я заметила медную тусклую табличку, гласившую, что за ней скрываются мужские спальни для студентов колледжа. Где-то здесь была и комната Билла.
– Не стоит придавать этому такое значение, – я постаралась успокоить его, придав своему лицу наигранно безмятежное выражение.
– Шутишь! – воскликнул Билл. – Я непременно припомню Мейерсону его сегодняшнюю выходку! Однажды я уже разбил ему нос и заставил почувствовать вкус собственной крови… Кажется, пришло время повторить этот наглядный урок.
Я поняла, что Билл ни за что не прекратит обсуждать эту тему. А мне больше всего сейчас хотелось воспользоваться мгновениями тишины вокруг. Кажется, урок уже начался, потому что все звуки в коридорах внизу внезапно оборвались и стало очень тихо.
Я посмотрела Биллу прямо в глаза. Его щеки все еще были розовыми от злости, но он казался более расслабленным, чем раньше. Не совсем понимая, что делаю, я протянула руки ему навстречу, а затем обхватила ими его горячую шею, встав на цыпочки.
Билл машинально уложил свои ладони на мою талию. А затем я ощутила, как его губы коснулись моего лица. Еще мгновение – и мы, тяжело дыша, целуемся у двери, ведущей к спальням парней. Билл прижимает меня к себе все сильнее, и я чувствую, как в мой живот упирается что-то твердое.
Его язык ловко находит кончик моего языка во рту, а затем он медленно, но жадно посасывает мою нижнюю губу, тихо постанывая от удовольствия. Когда его рука проникает под мой свитер и скользит по обнаженной спине, где-то внизу взрывается влажное желание. Я чувствую, как внутри моих нелепых трусиков с бабочками становится мокро. И понимаю, что сегодня я не хочу отправляться на занятия.
– Где твоя комната? – сдавленно дышу я ему в самое ухо, покусывая его мочку.
– Недалеко…
Он на секунду отрывается от моих губ и серьезно смотрит мне в лицо, как будто сомневаясь в том, что ему делать дальше. А затем тихо шепчет:
– Ты уверена? В смысле… Я очень этого хочу, но не слишком ли рано, Элли?
Я висну на его плечах, как сумасшедшая, облизывая его губы и стараясь найти кончик его мокрого розового языка. Какая разница, рано сейчас или поздно? Ничего больше не имеет значения в это мгновение. Есть только я и он. И то, что происходит между нами.
Билл сжимает ладонь, а затем мы вместе идем по пустому коридору. Он крадется впереди, как будто боится того, что нас могут увидеть здесь вместе. Но весь этаж выглядит пустынным. Студенты давно расползлись по аудиториям, и теперь слушают скучные лекции преподавателей, покусывая колпачки от шариковых ручек…
Комната Билла оказалась почти в самом конце коридора. Осторожно открыв дверь, он первым скользнул внутрь, чтобы убедиться в том, что его сосед по спальне ушел на лекцию. Я вхожу следом за Биллом. Так и есть, в комнате пусто.
Захлопнув дверь и щелкнув задвижкой, он поворачивается ко мне и застывает на месте в нерешительности, словно спрашивая моего разрешения. Я молча киваю, облизывая пересохшие от приятного волнения губы. А затем наклоняюсь к нему, приподнявшись, чтобы дотянуться до него, и тихо шепчу:
– Я хочу тебя с самой первой секунды нашей встречи…
Эти волшебные слова меняют поведение Билла. Теперь он уже не боится прикасаться ко мне и не испытывает стеснения. Он обхватывает своей ладонью мое запястье и увлекает за собой на аккуратно заправленную кровать. Все в его комнате выглядит таким педантичным: и стопка книг на письменном столе, и вещи, развешенные на вешалках. Я успеваю подумать об этом, пока Билл целует мои губы, навалившись на меня сверху. Но потом его горячая рука скользит внутрь моих джинсов, убирая в сторону тонкую ткань намокших трусиков. И мой мозг словно выключается.